Читаем Потерянные души полностью

– И что это за заражение? – спросил Джулиан, когда двери кабины захлопнулись. – Вы так и не сказали.

– Я же не специалист, Джулиан. Если попытаюсь объяснить, покажусь вам полным идиотом. Доктор Лайтнер все вам расскажет.

Кабина уже спускалась, когда Джин-Энн спросила:

– Джон, я думала, что лаборатория по забору крови на первом этаже.

– Да, на первом. Но доктор Лайтнер распорядился развернуть вторую лабораторию в подвале, чтобы ускорить процесс.

Двери кабины разошлись, они вышли в коридор. Джон Марц повернул направо. Джин-Энн шла рядом с ним, Джулиан – на шаг позади.

Потрясающе красивый молодой мужчина вышел из комнаты по левую руку. Увидев такого красавца, Джин-Энн подумала, что это какая-нибудь знаменитость, возможно, из тех, кого она видела по телевизору.

А в комнате, из которой вышел мужчина, она углядела какие-то странные предметы – мешки из серебристой ткани, подвешенные к потолку. Формой они напоминали грушу, их наполняло что-то тяжелое.

Потом молодой мужчина закрыл за собой дверь, а Джон Марц повел их дальше, говоря: «На получение результатов уйдет лишь несколько минут. И колют они очень осторожно, – он поднял большой палец. – Даже не видно, где они меня укололи».

Джин-Энн подумала, что видела этого молодого человека в программе «Американский кумир»[34]. Она оглянулась, но молодой человек уже исчез.

Джон Марц привел их в комнату, где в инвалидных креслах сидели пять пациентов. Закрыл дверь, оставшись рядом с ними.

– Это займет не больше минуты, – пообещал он.

Из пяти пациентов троих Джин-Энн не знала. Компанию им составляли Лорейн Полсон и Сюзан Карпентер.

Лорейн работала официанткой в «Кафе Энди Эндрюса». В больницу ее привезли в понедельник с выпадением матки. Этим утром ей собирались удалить матку. Джин-Энн навещала ее прошлым вечером, принесла ей сборник кроссвордов, которые Лорейн обожала, и маленькую корзинку с фруктами.

– Дорогая, тебе не сделали операцию?

Лорейн скорчила гримаску.

– Нет, но винить тут некого. Из-за гриппа не хватает операционных медсестер. Операцию перенесли на завтра.

– До этого вечера я ничего о гриппе не слышал, – заметил Джулиан.

– У нас тоже заболели несколько парней, – подал голос Джон Марц.

Сюзан Карпентер, парикмахерша из салона «Волосы и ногти», указала на полупрозрачный пластиковый контейнер в руках Джин-Энн.

– Это ваши знаменитые булочки, Джин-Энн, вроде тех, что вы приносили в наш салон на прошлое Рождество? Обычно я булочки не ем, но ваши были фантастическими.

– Они для моей сестры, дорогая. Она выздоравливает после удаления желчного пузыря. Ей вводят в кровь антибиотики, потому что на желчном пузыре обнаружили абсцесс. Я не знала, что ты здесь, иначе принесла бы булочки и тебе.

– Меня привезли только сегодня после полудня, – Сюзан указала на книжку, завернутую в подарочную бумагу, которую держал в руке Джулиан. – Какие очаровательные кошечки.

– Мэри-Джейн обожает кошек, – ответил Джулиан.

– Я знаю, – кивнула Сюзан. – Не думала, что она переживет потерю Мейбел.

– По-моему, она и не пережила, – Джулиан вздохнул.

Дверь открылась, в комнату вошел другой молодой мужчина, не тот, которого Джин-Энн видела в коридоре минутой раньше. Что удивительно, еще более красивый, и вновь у Джин-Энн сложилось ощущение, что он – какая-то знаменитость.

В комнатушке на крыше больницы, куда привела лестница из чулана, Тревис посмотрел на часы.

– Я думаю, уже стемнело.

Брюс Уокер еще не продрог до костей, но подмерз основательно, и ему не хотелось задерживаться в больнице.

С крюка на стене снял швабру. Прежде чем открыть дверь на крышу, выключил свет.

Затянутое облаками октябрьское небо казалось таким же темным, как и часом раньше. Не ощущалось ни малейшего дуновения ветерка. Неподвижный слой облаков словно нарисовали.

Тревис вышел на крышу первым. Брюс последовал за ним, положил черенок швабры поперек порога, чтобы дверь не захлопнулась.

Эта дверь закрывалась автоматически. И хотя больница являла собой вражескую территорию, Брюс хотел оставить за собой возможность отступления.

На большой плоской крыше стояли несколько таких сторожек, некоторые с сетчатыми или решетчатыми стенами, другие – с капитальными. В двух находились лифтовые механизмы и, соответственно, с третьего этажа туда вели лестницы. Назначения других сторожек Брюс не знал.

На один-два фута над крышей выступали накрытые колпаками вентиляционные трубы. В меркнувшем свете они напоминали грибы.

Каждый из трех корпусов Мемориальной больницы, образующих букву «П» с широкой поперечиной, снабдили крепкой стальной лестницей, намертво скрепленной с кирпичной стеной. Лестницы эти обеспечивали пожарным доступ на крышу, помимо их гидравлического трапа. Так уж вышло, что пожарные лестницы на северной стойке и на поперечине были у всех на виду, но третья лестница, которая находилась от Брюса и Ахерна дальше других, позволяла спуститься по ней, не привлекая особого внимания.

И если они шли по крыше, держась на равном расстоянии от краев, ее ширина и трехфутовый парапет по периметру не позволяли увидеть их ни с территории больницы, ни с улицы.