Читаем Потерянные души полностью

У меня было ощущение, будто я выбираюсь из кошмара. Будильник зазвенел снова «Весь мир мне принадлежит» Карпентеров — странная песня, если вспомнить, что Карен Карпентер[3] в конце концов умерла голодной смертью.

Я спустился в кухню, поставил чайник и включил радио, чтобы поймать прогноз погоды. Барометр падал.

Мне совсем не хотелось ехать к Кайлу Джонсону. Гипнотическая убедительность мэра поослабла; не то чтобы я не верил, что он прав, стараясь замять это дело, — просто не хотелось оказаться в него втянутым. У меня были свои проблемы. Я хотел выбраться в охотничью хижину на уик-энд, чтобы спастись от своей жизни.

Я подумал позвонить мэру и сказать ему, что я слишком эмоционально замешан. То, что девочку нашел я, на меня страшно подействовало. Предлог как будто вполне убедительный. Надо просто разыграть, как мне тяжко, позвонить ему и пожаловаться, что стоит мне закрыть глаза — и я вижу ее перед собой.

Но я не позвонил. Не мог пойти на попятный. Спасение от тюрьмы сделало меня его должником до конца дней. В одиночестве кухни я ощутил, что моя жизнь вот-вот изменится, что я бессилен перед тем, что, как я слышал, за неимением лучшего слова зовется судьбой. Если все пойдет наперекосяк, мэр и шеф будут отрицать свое участие, а я стану пешкой в игре, на которую можно все свалить, если понадобится. Не то настроение, чтобы ехать к Джонсонам, но иногда выбирать не приходится. Мы идем на страшные поступки по необходимости. Чтобы выжить.

Я выложил новый кусок каменной соли для семейства оленей, которые последние несколько лет навещали меня. Когда-то Джанин и я вместе с Эдди стояли у окна и смотрели, как в сумерках олени появляются из-за деревьев. Но для оленей было пока рано.

Солнце спустилось к горизонту, словно грозя застрять в скелетах деревьев за лугами.

Видимо, я разговаривал сам с собой, так как Макс залаял, очевидно решив, будто я говорю с ним.

Я пытался убедить себя, что мне улыбнулась удача, что благодаря такому стечению обстоятельств я займу должность шефа, когда тот в конце года уйдет на пенсию. Вот тот решающий случай, который ты либо ловишь, либо упускаешь. Возможно, в этом заключалось главное различие между Джанин и мной: она отыскивала хорошие стороны в происходящем, а я на это не способен. Думаю, это вообще одно из основных различий между женщинами и мужчинами. Я никогда не умел признавать собственные недостатки.

Впрочем, в тот момент мне требовалось отыскать хорошие стороны в возникшей ситуации. Я хотел настроиться на оптимистический лад. Повышение поможет мне выбраться из долгов, надежно вложить деньги и все наладить. Шеф ездил в сногсшибательной машине, жил в доме побольше моего, имел новейшую рыболовную снасть, которая стоила будь здоров, а также хорошую лодку и настоящий охотничий домик. Я прикинул, что он гребет втрое больше меня. И от этих мыслей мне стало легче.

Топка в подвале ухнула, внезапно запылав, и этот неожиданный звук задержал меня снаружи еще на несколько минут. Я смотрел, как Макс роет яму в конце сада, ворча и копая, как копают собаки — двумя передними лапами, задрав зад и виляя хвостом. Ему нравилось, что я приглядываю за ним. Одно мое присутствие делало его счастливым.

Мы все хотим, чтобы кто-то приглядывал за нами, хотим знать, что мы кому-то дороги.

Чайник засвистел у меня за спиной. Я вернулся в дом, съел кружку супа быстрого приготовления и оставшуюся половину сандвича с салатом. Просмотрел почту, отсортировал то, что подлежало оплате, от хлама; заполнил несколько счетов.

Среди счетов я нашел конверт от адвоката Джанин с предостерегающим напоминанием о неуплате алиментов за прошлый месяц. Я подал заявление о кредитной карточке, но еще не получил ответа. Я планировал получить по ней аванс, чтобы погасить этот долг, хотя и запутывался все больше, выплачивая проценты, но оставаясь в долгу по моим кредитным карточкам.

Не знаю, каким образом оказался я по ту сторону жизни, правда, не знаю, но все это меня изменило — развод, долги, потерянная любовь, мой ребенок.

После развода я чувствовал себя мошенником в мундире полицейского. Я променял восходы на закаты, беря вечерние дежурства. И они толкнули меня к самокопанию, эти долгие часы одиночества в патрульной машине, периоды самодопросов, — я зависал над пропастью подсознания, будто там таились ответы. Я брал из библиотеки книги типа «Помоги себе сам», получил образование, о каком прежде, когда был моложе, и не помышлял, шарил по книгам, дающим советы, как наладить отношения с людьми, по брошюркам вроде «Любви всегда мало», «По ту сторону взаимозависимости», «Что сказать, когда говоришь с собой», «Сам себе психоаналитик». Шарил, чтобы понять, какие ошибки я допустил в своем браке.