Читаем Потерянные души полностью

Снова подошел тип в кожаных штанах, но на этот раз он наигрывал на аккордеоне. На обороте меню были слова песни. Предполагалось, что вы начнете подпевать. Но затем он поглядел на мое лицо, и я понял, что глядит он на цинковую мазь. Наверное, вид у меня и правда был скверный, потому что он сразу отошел.

Напротив ресторана был мотель. Там мы провели ночь. Посреди ночи я проснулся, как от толчка, понимая, что Макса больше нет. Я встал и поглядел в окно, на свою машину. Макс все еще лежал в багажнике.

Я оделся, вышел и поглядел на пса, завернутого в одеяло. Темный язык свисал наружу, рана поперек горла запеклась. Я положил его на землю и провел рукой по морде, сказал ему, что прошу прощения за все. Я чувствовал, что мои глаза набухают от слез.

Везти его домой не имело смысла. Земля слишком затвердела, чтобы его можно было похоронить.

Это была жизнь, прожитая под гнетом последствий моего развода, здесь она завершилась. В ней не было ни перемен, ни свободы. Свои последние годы он прожил, как узник.

И тогда на фоне слабого аквамаринового свечения мотеля я взял Макса на руки, свернул на задний двор к мусорному баку и погреб его глубоко под пустыми картонными коробками.

Я воспользовался платным телефоном у регистратуры. Кто-то выцарапал на металлической стенке аппарата:

«Твое существование я под вопрос не ставлю! Бог».

Я позвонил Джанин, но ответил Сет сонным голосом:

— Кто это?

— Спроси Джанин, помнит ли она, как мы приобрели Макса в подарок для Эдди? Спроси ее, Сет.

Сет сказал приглушенным голосом:

— Это Лоренс. Пьян или еще что-то.

— Который час?

Я услышал, как Сет что-то сказал, и Джанин повысила голос.

Я услышал щелчок в ухе, когда связь между нами прервалась.

Оставалось полторы недели до финала чемпионата в Индианаполисе. Репортеры занимались своими приготовлениями на ступеньках мэрии.

Шел одиннадцатый час. В воздухе слышалось жужжание голосов, облаченные в нейлон секретарши болтали у фонтанов, собравшись в тесные кружки, — все курили и держали кружки с кофе. Некоторые оборачивались на меня, когда я проходил мимо.

Под моим левым глазом была цинковая мазь, а левую сторону лица усеивали мелкие пузырьки. Прядь волос над левым ухом сгорела почти до самого скальпа — и все по причине синтетической набивки моего спального мешка. От меня пахло, как от пригоревшего гренка.

Выглядело это хуже, чем было на самом деле. Щипало, но и только. Я приготовился к долгому дню рассказов об одном и том же, но попросил Лойс ничего не говорить про Макса. Описывать, что произошло с ним, было бы выше моих сил.

Я просто тихо сидел за своим столом. Патрулировать мне предстояло только с середины дня. Я позвонил Лойс, но она не взяла трубку. Позвонил ей домой. Ее и там не было. Я не хотел пить кофе один и снова позвонил в ее кабинет.

Тридцать шесть часов назад, подумал я, меня чуть не настигла смерть, и вот я снова сижу в консервной банке полицейского трейлера. Такая вот перемена в жизни! И эти кассеты, гарантирующие богатство, — не водил ли я себя за нос? Ведь во мне нет того, что требуется.

Я полистал «Желтые страницы» и нашел разворот фирмы, занимающейся недвижимостью, под названием «Адмирелти риелти».

Женщина, взявшая трубку, сказала мне, что специализируется на коммерческой, а не жилой собственности, но добавила, что может обсудить условия занесения моего дома в их списки, если я хочу. Она сказала, что может выбрать для меня время между встречами с клиентами. Мы договорились встретиться на следующий день в ее конторе в торговом центре. Только повесив трубку, я увидел фамилию. Женщина, с которой я разговаривал, была женой мэра. Я подумал, не позвонить ли, чтобы отменить встречу, но не позвонил.

Я вышел в коридор и увидел там Лойс. Она разговаривала с шефом. Они стояли близко друг к другу, и шеф положил ладонь на ее плечо. Шеф повернул голову и увидел меня. Он назвал меня по имени и присвистнул. Я сказал:

— Не так плохо, как выглядит.

Шеф сказал:

— Твоя собака. Сочувствую.

Я перехватил взгляд Лойс. Она опустила глаза.

— Охотники! — сказал шеф. — Парень прицеливается, а там собака, лает… Нельзя вот так отпускать домашнего пса бегать, где ему вздумается.

Появился мэр с Арнольдом Фишером. Мэр поглядел на меня:

— Что случилось?

И я сообщил ему простой факт, что моя хижина сгорела. Шеф сказал:

— Его собаке охотники перерезали горло.

Мэр не спускал с меня глаз.

— Ты в порядке?

— Выглядит хуже, чем на самом деле.

— Выглядит очень плохо.

Арнольд Фишер рассказал про охотничьего пса, которого его отец держал много лет. Пес угодил намордником в охотничий капкан и содрал всю кожу с морды, стараясь высвободиться.

Лойс зажала уши руками и сказала:

— Не рассказывай при мне такие ужасы, Арнольд Фишер. У меня будут кошмары.

Мэр перебил:

— Мне надо поговорить с вами, шеф, и с тобой, Лоренс, у меня в кабинете.

Он не объяснил о чем. Он просто сказал мрачным голосом: «Теперь же, если вы не возражаете», повернулся, и мы с шефом последовали за ним вверх по лестнице.

Когда мы вошли в приемную, Бетти поглядела на мэра и сказала:

— В соседнем городе нашли труп Черил.