Читаем Потанцуй со мной! полностью

И она ответила — вначале глазами, потом улыбкой, и только потом — милым, счастливым голосом:

— И я тебя!

Они сидели рядом, ее душистые волосы щекотали ему нос. Упоительное, обморочное счастье переполняло обоих. Время, начертив на стенах полосы лунного света, остановилось.

— Что это? — Она осторожно дотронулась до синяка у него на локте. — Откуда?

— Это гелик, — объяснил он. — Завтра еще больше будет, сегодня здорово наломался.

— А это? — она коснулась вспухшего пальца.

— На деласале выбил. Неудачно руку поставил. А это, — он показал на спину, — бочка, а коленки я сшиб на червяке…

— Тебе больно?

— Я привык. На каждой тренировке что-нибудь вылезает. Однажды ногу сломал. Неудачно приземлился после арабского сальто. Ничего! Два месяца с костылем ходил, зато тартлы отработал — зашибись! И свечки. Иногда и не знаешь, откуда, просто смотришь на следующий день — синий весь. Или с загривка кожа слезла, или еще что!

Тина осторожно обняла его, и Димон вдруг понял, что она стала частью его, такой же, как ноги и руки, и от этого ему стало страшно — если вдруг с ней что-то произойдет, то и он не сможет жить, как не смог бы жить без своего сердца или мозга.

Звонок телефона прозвучал резко и пугающе.

— Может, ну его? — Димон прижал к себе девочку так сильно, словно боялся, что она превратится в птичку и упорхнет.

— Нет, нельзя, — вздохнула она, отрываясь от него. — Может, это сестры. Или мама Димы. Ты сиди, я сама подойду.

Мама Димы!

— Да, конечно, — нехотя, словно предчувствуя недоброе, он отпустил ее, надеясь, что телефон перестанет звонить раньше, чем она добежит до него. Виски вдруг сдавило мучительной болью, перед глазами все поплыло.

Назойливый звонок не умолкал, и Тина успела снять трубку.

— Да! — ответила она.

— Димон там? — грубо произнес голос Витька.

— Димон? — улыбаясь, переспросила Тина. — Какой Димон? Здесь нет Димона!

— Есть, есть! — усмехнулись в трубке. — Живет он там. Так дома или нет?

— Кто это говорит? — нахмурилась Тина.

— Не узнала? Витя я, Виктор. Правда, для некоторых в последнее время я был Димой…

— Димой? — тупо глядя перед собой, переспросила Тина. — Ты — Витя? А кто же тогда… Ну, а он — кто?

— Оба-на, да ты прям ежик в тумане! Он — Димон. А ты его как называешь? Витьком? Или, может, Витенькой? Милым Витюнчиком? Я смотрю, этот затейник еще не доложил тебе про наш невинный розыгрыш.

— Розыгрыш? — Тина начала вдруг мерзнуть. Она прижала трубку ухом к плечу, обхватила себя руками, но по коже все равно ползли мурашки.

— Ну, да! Маленький такой прикол. Кстати, он придумал, не я. Это он у нас такой. Чумовой парень! Предложил нам с ним временно поменяться местами.

— А зачем? — вырвалось у нее. — Зачем это вам?

— Не вам, а ему, — поправили из трубки. — Да чего тут понимать-то! Надоели вы парню до чертиков. Свалились на его шею из глуши, три незнакомые тетки. Вот он и сбежал из собственного дома, а потом подослал меня вместо себя на вокзал. Неужели он ничего не рассказал? Решил, наверное, сюрприз сделать.

Теперь уже дрожь колотила Тину так, как будто ее опустили в прорубь. Что он такое говорит? Что все это значит? Ей захотелось бросить трубку, чтобы не отравляться больше льющимся оттуда ядом, но что-то удерживало ее, и она со страхом слушала, что же ее мучитель скажет дальше.

— Не веришь, можешь проверить. Он паспорт с собой носит, в куртке.

Тина молчала, и приободренный Витек продолжил:

— Он мне такое про тебя и сестричек рассказал, умора просто! Как вы на московских парней вешаетесь и все такое. Говорит, что ты ему проходу не даешь, прилипла, как пиявка деревенская… И сестрички такие же!

Ну, нет! Этого Тина вынести не могла. Она отбросила трубку, села на пол, обхватив руками колени. Сердце дрожало в груди, на глазах закипали слезы. А потом Тина стукнула кулаком по полу, резко вскочила и вихрем ворвалась в комнату.

— Предатель! — накинулась она на Димона. — Что ты там наговорил Урлову про меня и сестер? А ну отвечай!

Краска сбежала с лица опешившего Димона:

— О чем ты? Я не понимаю… — Он потянулся к Тине, но она сердито его оттолкнула.

— Ах, не понимаешь? Как с Урловым на пару розыгрыши устраивать, понимаешь, а на простой вопрос у тебя ответа нет?

Происходящее все еще никак не укладывалось у Димона в голове. Неужели эта фурия — его любимая? Еще недавно мягкая, женственная, нежная, она вдруг стала настоящей мегерой! Он сидел и смотрел на Тину широко открытыми жалобными глазами. А она набрасывалась на него, выкрикивала обвинения, размахивала руками…

— Да что случилось-то? — пробормотал он, теряясь от произошедшей с Тиной метаморфозы.

В ответ девочка сердито топнула ногой и спросила:

— А ну-ка говори, как тебя зовут?

— Я не… — пробормотал Димон, задохнувшись и вдруг поняв, как все плохо. — Ты все знаешь… — упавшим голосом произнес он, лихорадочно пытаясь собраться с мыслями. Что же делать? Как выкручиваться?!

— Как тебя зовут?!! — грозно повторила она.

— Дима, — промямлил он, опустив голову.