Читаем Посвящается вам полностью

Гомон площади Петровской,Знаменка, Коровий вал —драгоценные обноски…Кто их с детства не знавал?Кто Пречистенки не холил,Божедомки не любил,по Варварке слез не пролил,Якиманку позабыл?Сколько лет без меры длилсяэтот славный карнавал!На Покровке я молился,на Мясницкой горевал.А Тверская, а Тверская,сея праздник и тоску,от себя не отпуская,провожала сквозь Москву.Не выходят из сознанья(хоть иные времена)эти древние названья,словно дедов имена.И живет в душе, не тая,пусть нелепа, да своя,эта звонкая, святая,поредевшая семья.И в мечте о невозможномсловно вижу наяву,что и сам я не в Безбожном,а в Божественном живу.


Сентябрь


Чем дальше от Москвы, тем чище дух крестьянства,тем голубей вода, тем ближе к небесам.Гармоники лесной завидно постоянство,и гармониста чуб склоняется к басам.Мелькают пальцы в ряд, рискованно и споро,рождается мотив в сентябрьском огне,и синие глаза как синие озера…Но бремя тяжких дум на их песчаном дне.Как сладко в том краю, чужих невзгод не зная.Чем ближе к небесам — тем ненаглядней твердь.И плачет о своем гармоника лесная,и на ее слезу попробуй не ответь.


«В чаду кварталов городских…»

* * *

В чаду кварталов городских,среди несметных толп людскихна полдороге к раюзвучит какая-то струна,но чья она, о чем она,кто музыкант — не знаю.Кричит какой-то соловейотличных городских кровей,как мальчик, откровенно:«Какое счастье — смерти нет!Есть только тьма и только светвсегда попеременно».Столетья строгого дитя,он понимает не шутя,в значении высоком:вот это — дверь, а там — порог,за ним — толпа, над ней — пророки слово — за пророком.Как прост меж тьмой и светом спор!И счастлив я, что с давних порвсе это принимаю.Хотя, куда ты ни взгляни,кругом пророчества одни,а кто пророк — не знаю.

1963


«Я умел не обольщаться…»

* * *

Я умел не обольщатьсядаже в юные года.Но когда пришлось прощаться,и, быть может, навсегда,тут уж не до обольщенийв эти несколько минут…Хоть бы выпросить прощенье,знать бы, где его дают.Не скажу, чтоб стал слезливейс возрастом, но всякий разкажется, что мог счастливейжребий выпросить у вас.Впрочем, средь великолепий,нам дарованных судьбой,знать, и вам не выпал жребийбыть счастливее со мной.


«Взяться за руки не я ли призывал вас, господа?..»

* * *

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мудрость
Мудрость

Широко известная в России и за рубежом система навыков ДЭИР (Дальнейшего ЭнергоИнформационного Развития) – это целостная практическая система достижения гармонии и здоровья, основанная на апробированных временем методиках сознательного управления психоэнергетикой человека, трансперсональными причинами движения и тонкими механизмами его внутреннего мира. Один из таких механизмов – это система эмоциональных значений, благодаря которым набирает силу мысль, за которой следует созидательное действие.Эта книга содержит техники работы с эмоциональным градиентом, приемы тактики и стратегии переноса и размещения эмоциональных значимостей, что дает нам шанс сделать следующий шаг на пути дальнейшего энергоинформационного развития – стать творцом коллективной реальности.

Дмитрий Сергеевич Верищагин , Александр Иванович Алтунин , Гамзат Цадаса

Карьера, кадры / Публицистика / Сказки народов мира / Поэзия / Самосовершенствование
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия