Читаем Поступь битвы полностью

…Сам момент укола Тимар так и не уловил. На фоне большой боли малая просто потерялась. Но вот последствия укола стали ощутимы почти сразу. Обезболивание-А предназначалось для первой помощи пострадавшим в тех случаях, когда никого больше рядом не было. Ни спасательной команды, ни телеуправляемой техники — ничего, кроме рук и ног самих пострадавших. Получивший обезболивание-А, соответственно, мог передвигаться, даже имея открытые переломы обеих ног, и передвигать достаточно тяжёлые предметы, даже имея переломы обеих рук… Конечно, мог не слишком долго. Потому что у всякого действия есть своя цена, а за сверхусилие всегда приходится расплачиваться по сверхцене. И хорошо ещё, если этой ценой будет инъекция выключающего из реальности обезболивания-Б, предназначенного для тех, у кого сломаны не конечности, а, к примеру, позвоночник…

— Ну что, двинулись? — спросил Тимар сам себя, выждав положенные пять полных вдохов. И вместо ответа медленно сел прямо, не спеша вскакивать на ноги.

Первым делом он осмотрел себя. Доверять собственным ощущениям после обезболивания нельзя, поэтому надо было убедиться, что попытки передвижения при повышенном градиенте не приведут, например, к внезапному сильному кровотечению. А начал Тимар с правой руки.

Как и ожидалось, ничего хорошего осмотр не выявил. Какой-то предмет почти отсёк конечность, раздробив кость плеча примерно в пяти сантиметрах от локтевого сустава, порвав мышцы и кровеносные сосуды. Вот откуда слабость, вместе с которой вернулось сознание: пока сосуды не сжались и не закупорились, крови наверняка вытекло немало. С каким-то тупым интересом Тимар около арума пялился на рану. И как моя рука не отвалилась вообще? Наверно, уцелевший лоскут рукава помог. Ткань рабочих комбинезонов прочна…

Хватит. Посмотри, что с ногами?

С ногами дела обстояли существенно лучше. Во всяком случае серьёзных повреждений при беглом осмотре не обнаружилось. Не считать же серьёзным повреждением тонкий острый осколок, засевший в мякоти правой икры!

Тимар тут же выдернул этот осколок, как занозу, отбросил прочь и встал. Слабость немедленно навалилась с утроенной силой, пытаясь опрокинуть назад, но, лишённая поддержки боли, своего самого могущественного союзника, была вынуждена уступить.

— Ну что ж, приступим, — сказал Тимар в пространство. И начал тщательно обыскивать кабину. Его интересовал масштаб повреждений плюс возможность оживить что-нибудь из оборудования, особенно энергосеть и средства связи. Но в первую очередь он искал медикаменты и уцелевшую автоматику первой помощи.

Два имени — Рейенг и Тефрисс — горели в его сознании, как аварийные огни.

— Вставайте. Вставайте, генерал!

Стиснув зубы и усилием воли отгоняя боль, Мич встала. Окинула взглядом позвавшую её Сарину… Невольно сжалась.

«Что с ней?»

Понимание пришло с опозданием, и Мич выругала себя за недогадливость. Цена, оборотная сторона — как это ни назови, а у пси это тоже есть. И хорошо ещё, если Сарине пришлось выдержать только крики раненых, умирающих, перепуганных до смерти виирай. Если же она ощущала агонию самой планеты… Говорят, некоторые Владеющие высокого ранга могут воспринимать природу как нечто единое, чувствующее, чуть ли не мыслящее…

«На что это может быть похоже?»

«Лучше не спрашивай».

Измождённое, смятое, враз постаревшее лицо Сарины и впрямь не располагало к расспросам. Сейчас никто не дал бы этой девушке её календарный возраст. Даже желая польстить, наблюдатель ошибся бы втрое. Физически Владеющая была в порядке, но что творилось у неё внутри…

— Вы можете что-либо предпринять? — отметая жалость, спросила Мич. — Как-то помочь? Исцелить тяжелораненых?

При этом в голосе генерала как-то сама собой прозвучала несокрушимая уверенность, что Сарина может и предпринять, и помочь, и исцелить. Что может сделать ещё что-то такое, о чём никто её не попросит, потому что не знает, на что она способна, но что Владеющая сделает по собственной инициативе и ко всеобщему благу. Не вполне сознавая это, Мич льстила самым сокрушительным образом.

И Сарина не отказала ей. Просто не смогла. Она ведь в самом деле была цела… во всяком случае, физически. Она лишь выдавила:

— Я… дайте мне немного времени. Мне надо… приготовиться.

Мич кивнула и двинулась к основному контрольному пульту.

«Плохо. Плохо. Плохо».

Это слово, словно какая-то отвратительная литания, повторялось в голове у Тимара без остановки. И на то были смертельно — в прямом смысле смертельно — серьёзные причины.

Во-первых, энергетика грузовика накрылась. Вся. Это автоматически вызывало сомнения в том, что всему виной — внезапное извержение вулкана или иной природный катаклизм. Выжечь силовые цепи мог только мощнейший энергетический импульс. Единственное, что ещё работало, — чисто химические источники электроэнергии и устройства, запитанные от них при помощи защищённых, а не стандартных сверхпроводящих цепей. Например, аварийная подсветка пульта. Или тот автомат, с помощью которого Тимар сделал себе инъекцию.