Читаем Поступь битвы полностью

— В прямом, — сказал Стручок. — Гадать не буду, но либо они обросли щупальцами, либо хитином, как гарксы с Тританы. Либо они вообще не живые существа, а машины.

— Потомки роботов?

— Ну да.

— Десятка?

— Нет. Три десятки.

— Одна на щупальца, одна на хитин и одна — на машинный разум? Принято.

— Зря разбрасываешься деньгами, — сказала тихо подошедшая Миреска.

— Почему?

— Во-первых, среди разумных рас, которые мы встречали до сих пор, ни осьминогов, ни насекомых, ни механических не встретилось. Если уж о чём-то спорить, так о том, покрыты они шерстью или нет. Шансы на то, что они подобны виирай, примерно семь к восьми.

Пуля хмыкнул.

— Что ещё скажешь?

— Их флот путешествует медленно. И строился, наверно, сотни хин-циклов, если не больше. Судя по размерам, он предназначен для колонизации подходящих систем. А что такое нормальная колония? Это, во-первых, не меньше миллиона-полутора разумных, осваивающих новый мир, во-вторых, создание соответствующей инфраструктуры. Пока не созданы производственные мощности на планете, их должны заменять производственные мощности флота. Причём под конец производство на планете должно возместить флоту затраты ресурсов. А ведь есть ещё такая штука, как планетоформирование. Например, тот мир, где мы сейчас маемся, без радикального вмешательства для полноценной колонизации непригоден.

— К чему ты клонишь?

— Если предположить, что чужаки осваивают миры примерно в том же темпе, что и мы, их флот должен стоять в каждой колонизируемой системе от пятнадцати до пятидесяти хин-циклов. А возмещение ресурсов — оно не только материального касается…

— К чему ты клонишь? — повторил Пуля.

— Эй! Работает! Смотрите все!

Голопроектор наконец-то подключили и настроили. Кто-то догадался приглушить свет до сумеречного уровня, так что не слишком яркую картинку стало видно вполне пристойно.

А что неяркая — понятно. В открытом космосе не так много активно излучающих объектов.

— …виртуальной массы отключено. Флот чужаков перешёл в нормальное пространство и в настоящий момент активно тормозит. Средняя скорость относительно центра масс системы равна 0,13 световой и продолжает…

Бесплотный голос принадлежал «пилоту» транспорта, Сарине. Владеющая комментировала вслух свои действия и действия чужаков. Конечно, не для публики, а для последующего отчёта. Но виирай в комнате отдыха слушали её, затаив дыхание.

— Судя по косвенным данным, чужаки собираются остановиться над плоскостью эклиптики, в зоне, относительно свободной от массивных объектов. Разумное решение. Я вывожу транспорт на траекторию, которая должна привести его в нулевой траверс к области зависания, со смещением порядка 10–15 гигаметров…

— О чём это она? — шепнул Стручок недоумевающе.

— Пилотский жаргон, — ответил Посох. — Неужто не слышал?

— Нет.

Пуля шикнул, и Посох знаками показал: потом, мол, объясню, смотри пока.

И в самом деле: для виирай, не знакомых с пилотским жаргоном, часть голоэкрана протаяла схемой траекторий. На схеме расплылось дискообразное облако — плоскость эклиптики, в которой вращалось большинство обломков. В чистое пространство над нею, в точку, лежащую на условной оси вращения системы, втыкался предполагаемый вектор движения чужого флота. А кривая движения беспилотного транспорта, вырываясь из плоскости эклиптики, заканчивалась в непосредственной близи от финишной точки чужого флота.

Не в ней же, но рядом. В 10–15 гигаметрах.

Если учесть, что в обычном пространстве корабли чужого флота разошлись примерно на пять миллионов километров, указать дистанцию точнее было сложно.

— Пока нет признаков того, что транспорт замечен чужаками, — продолжала Сарина. — Эта странность объяснима лишь в том случае, если они пользуются чисто техническими средствами обнаружения. Конечно, этому есть иное объяснение: они знают о нас, но не считают нужным как-то реагировать. И объяснение номер три: они ждут, что первый шаг к контакту сделаем мы, а пока вежливо «не видят», что система не пуста.

Пульсирующая синяя точка на схеме ползла по предназначенной для неё нити. Гроздь точек и пятнышек, сияющих насыщенной желтизной, делала то же самое. Строки прикреплённых комментариев отражали изменения векторов движения: коррекцию направлений, сдвиг относительных скоростей, темпы сближения. Отсчитывал тины, складывающиеся в арумы, таймер.

А над схемой в основном пространстве проекции медленно поворачивался искрящийся звёздами открытый космос. Та картина, которую мог бы наблюдать виирай, сидящий в пилотском кресле транспорта.

И настал момент, когда в этой картине на фоне неподвижных звёзд стала различима россыпь далёких движущихся огней.