Читаем Поступь битвы полностью

Сказано — сделано. Словно по велению Высшего явились плотная чёрная повязка, шарики и целая очередь ждущих своей очереди бросить их. Кто-то запасся ракеткой для пинг-понга. Кто-то стал доказывать, что это жульничество и ракетку надо отнять.

— Не надо, — сказала Сарина. — Пусть попробует. И по очереди кидать не обязательно, можете хоть впятером за раз стараться. Всё равно вряд ли…

Так оно и было. Стоявшая у стены Миреска уклонялась от бросков настолько успешно, что это казалось чудом. Ни мощно выстреленный при помощи ракетки, ни брошенный с двойным отскоком, ни полетевший в цель одновременно с несколькими другими шарик не касался её. Не мог коснуться. Она просто-напросто переминалась с ноги на ногу, иногда наклонялась или резко приседала… а бросающие мазали. Все как один.

Наконец она сорвала повязку и повернулась. Лицо и особенно глаза её словно светились.

— Эй, Миреска! — воскликнул последний из промахнувшихся, рослый и жилистый, со знаками различия старшего сержанта мобильной пехоты на рукавах комбинезона. — Когда ты успела выучиться этому трюку?

— Такое чувство, что я всегда знала его, — был ответ.

«Так и должно быть», — подумала Сарина. Хотя пик подстройки уже миновал, она всё ещё очень хорошо чувствовала состояние Мирески, наслаждаясь смещённым и обострившимся восприятием мира так, словно сама только что открыла для себя это чудо.

И желание оказаться в кабине своего собственного стайгера в этот момент не тревожило Сарину даже самой лёгкой тенью.

— Продолжим урок, — сказала она Миреске, поднимая руки в прежнем жесте — раскрытыми ладонями к партнёру. Та с готовностью уселась напротив.

Новый раунд «забавы» начался вроде бы так же, как закончился старый. Вроде бы. Потому что прежний ритм — рваный, взрывной, переменчивый, но всё же довольно заметный — куда-то исчез. И даже наблюдатели, от взгляда которых ускользали нюансы, могли заметить, как на лице Мирески проступают обида пополам с недоумением.

— Ты мошенничаешь! — обвиняюще воскликнула она, прижимая ладони к скамье тренажёра.

— Ничуть. Я просто перешла к новому этапу.

— Какому ещё этапу?

Сарина вздохнула и тоже положила ладони на скамью.

— Самое простое — когда рисунок виден кому-то одному. Тот, кто воспринимает рисунок, может подстроить его под себя… в меру собственного видения, конечно. Это просто до очевидности. Но что происходит, если рисунок видят сразу двое, причём каждый хотел бы изменить его в свою пользу?

— И что же?

— Очень просто: рисунок перестаёт быть однозначным. Появляется глубина. Множатся варианты, минимальное число которых равно числу видящих рисунок, а максимальное стремится к бесконечности. Сначала я просто давала тебе ощутить рисунок, постичь его. Понять. Я не пыталась изменить что-либо, только наблюдала. Теперь я начала вмешиваться. Это не мошенничество, это выход на новый уровень. Сосредоточься на том, чтобы воспринять как можно больше узоров вероятности. Это и только это может привести к успеху.

— Ясно. Продолжим?

— Продолжим.

Заранее закрыв глаза, чтобы не отвлекаться, Миреска подняла руки. Сарина повторила её жест и тоже закрыла глаза.

Четыре руки снова принялись плести узор бросков, уклонений и блоков. Но… медленно. То и дело они зависали в одном положении. Поначалу ненадолго, причём, если одна рука зависала, остальные продолжали движение. Потом начались синхронные зависания.

Наконец Миреска и Сарина отвели руки на «исходные позиции». И остановились совсем. Никакого движения.

Только обещание движения — в чистом виде.

А вот выражения лиц Сарины и Мирески менялись. И наблюдать за этой сменой было так же интересно, как за мельканием охотящихся друг за другом рук. Вот одно из лиц озаряет улыбка, но она тут же сменяется внезапным испугом, а там и напряжением на грани боли. Взрыв торжества, удивление, страх, радость, снова страх, азарт, отчаяние, упрямство… И всё это — быстро, как в ускоряющем вращение калейдоскопе. Так быстро, что вскоре переменчивые настроения слились воедино, перестав отражаться на лицах по отдельности и переплавившись в нечто усреднённое. Новое выражение можно было бы назвать отрешённым, если бы за его фасадом не скрывалось бешеное напряжение скрытых от глаза манёвров.

И вот Сарина медленно, очень медленно повела одну руку вперёд, словно нарочно подставляя её под удар. Миреска долго не отвечала. Зато когда ответила, её кисть мелькнула с быстротой кончика хлыста. Свободная рука Сарины мелькнула немногим медленнее… Мимо. Но она и не должна была попасть, потому что подлинной целью было запутать Миреску и подловить в середине замаха её вторую руку.

Подлинной ли? Уйдя от ловушки, Миреска слишком поздно поняла, что в гибкой тактике Сарины предусмотрена целая цепь ловушек, понемногу уводящих в тупик, к моменту, когда некоторое преимущество в силе и скорости движений не спасёт её от касания ладони противницы. А сообразив, отдёрнулась назад, прерывая схватку.