Читаем Поступь битвы полностью

Фундаментальное отличие предвидения от всех иных дисциплин, связанных с пси, состоит в том, что провидец имеет дело с несуществующим.

В самом деле: изменчивое будущее — почти чистая потенция. (Сейчас и здесь мы не обсуждаем расчёт планетарных орбит, эволюцию звёзд Главной Последовательности, испарение чёрных дыр, границы применимости законов термодинамики и тому подобные неизбежные вещи.) Если в двух словах, будущего нет. Но вместе с тем оно не может быть каким угодно. Налицо первое генеральное противоречие.

Существует теория хаоса. Когда капли дождя летят к земле, нам только кажется, что они летят прямо и все в одну сторону, как фотоны в луче лазера. На самом деле даже в полный штиль капли флуктуируют, то чуть ускорятся, то чуть замедлятся, то отклонятся к востоку, то подадутся к югу. И даже не важно, что именно тому виной: то ли броуновское движение молекул, то ли внутренний глюк каждой отдельной капли, которая вдруг начинает считать, что она — тоже квантовый объект со своим собственным корпускулярно-волновым дуализмом. Важен сам факт: капли отклоняются от прямых параллельных траекторий. Когда они попадают на прозрачное оконное стекло и превращаются в извивающиеся микроручейки, это становится окончательно очевидно. Математик, вооружившись формулами теории хаоса, способен сказать, как наклон стекла и направление ветра изменяет средние характеристики траекторий ручейков дождя на стекле. Принцип, кстати, отдалённо похож на предсказание изменений в величине давления, оказываемого соударениями молекул газа на стенки сосуда в зависимости от температуры газа. Только теория хаоса имеет дело не с толпами молекул, выражаемыми примерно числом Авогадро, а с несколькими тысячами молекул. Рассчитать такую систему «в лоб» в реальном времени не может ни один земной суперкомпьютер, потому что движение тысяч молекул газа — это всё ещё слишком мало для статистики, но уже слишком много для классического векторного анализа траекторий. Лишь формулы теории хаоса восполняют пробел между полным детерминизмом системы из одной молекулы и полной предсказуемостью системы из 1 моль газа в строго определённом объёме при заданной температуре.

Так вот, провидцу плевать на теорию хаоса. Он знает, каково будет давление газа на стенки сосуда, где мечутся 10 000 молекул, спустя секунду от настоящего момента. И с точностью до тепловой энергии одной молекулы.

Как такое происходит?

Можно с умным видом сказать: мол, это же пси, то есть почти магия, а раз так — расслабьтесь и получайте удовольствие от нашего тотализатора. Предвидение работает примерно так же, как чтение мыслей (теоретически невозможное), пси-резонанс (фундаментально невероятный) или волевой контроль тектонических процессов (физически абсурдный). И это будет довольно близко к правде. Но и достаточно далеко от неё.

Есть мнение, что провидец ничего не предвидит, а только и исключительно организует. Получается тонкий, на грани фола, мухлёж с процессами, к которым применимо понятие вероятности. В конце концов давно известно, что наблюдатель изменяет состояние наблюдаемого объекта (обратное верно с точностью до поворота симметрии). И это — тоже правда… Только не вся.

Подобно тому, как всё многообразие физических явлений сводится — теоретически — к четырём типам взаимодействий, всё многообразие псионических эффектов тоже сводится к двум сиамским близнецам: пси-энергии и пси-информации. Соответственно, когда провидец, по преимуществу информат, проникает за завесу неопределённости, он при этом меняет энергетику: как свою, так и окружающей вселенной. На исчезающе малую величину, да, но — неизбежно. И вот это уже правда на все сто. Только понимания сути предвидения она всё равно не даёт.

Второе генеральное противоречие предвидения состоит в том, что оно формирует будущее из элементов прошлого, причём исключительно эмоционально значимых элементов, — но форма разрушается, стоит только воспринять увиденное эмоционально. Провидец должен быть предельно сконцентрирован и одновременно полностью равнодушен. Это, конечно, невозможно, но тем не менее успешно работает.

Третье генеральное противоречие заключается в невозможности предвидеть что-либо по-настоящему неожиданное. Фронт предвидения распространяется с такой же скоростью, с какой и фронт обычного видения: со скоростью света. Вместе с тем сам факт предвидения заставляет теорию относительности с её незыблемыми ограничениями скорости распространения информации вешаться на гнилой верёвке. Что тоже весьма противоречиво. И всё же это проверенный факт: можно предвидеть, можно вычленить из непроницаемой тьмы «всевозможного» что-то определённое лишь тогда, когда оно, это определённое, хотя бы краем заденет (изменит состояние) провидца в некий момент времени.