Как видим, избитое заклинание об удивительно многонациональной России внезапно оказалось правдой. Мы объединили в сектор Прочее только те народы РФ, чья доля менее 1%. Разумеется, к этой диаграмме надо дать некоторые пояснения, оставшиеся за скобками официальных результатов переписи. Прежде всего татары, ставшие в отсутствие на поле славян крупнейшей общностью, таковой являются условно. Татары – ряд этносов, самый многочисленный из которых (поволжско-уральские) составил около половины соответствующего сектора диаграммы, т.е. 10%. Остальные его доли займут астраханские, сибирские, ногайские, крымские татары, мишари и крящены. Доли же азербайджанцев, узбеков и таджиков стоит удвоить, учтя миллионы нелегальных мигрантов. Так мы получим этнореальность РФ в первом приближении.

Наша попытка как-то сгруппировать эту радугу показана на диаграмме 2:

ТУР – это тюркские мусульманские народы Поволжья, Урала, Сибири.

КАВ – горские народы Северного Кавказа.

ФИН – русифцированные финские и тюркские народы севера европейской России, Поволжья и Урала.

ПЕР – народы Закавказья и Передней Азии.

КСС – коренные народы Севера и Сибири.

АЗЦ – народы Центральной и Восточной Азии.

ЕВР – европейские народы.

Используя тот же метод, мы сделали небольшую региональную подборку, в какой-то мере позволяющую определить ведущих этноигроков на местах. В отличие от общероссийских расчетов, мы оставили в региональных графиках украинцев и белорусов, ибо их несостоятельность на федеральном уровне не обязательно значит несостоятельность региональную. Но нас интересуют не только игроки, но и судейство, т.е. этническая политика. Кратко разберем ее суть на примере Астраханской области (диаграмма 3).

Буферная емкость области (доля русских) – около 60%, и она уменьшается. Почти половина всего нерусского населения – казахи, первый заместитель губернатора – казах. В администрации области есть управление по внутренней политике, в котором есть этноконфессиональный отдел из двух человек. Их деятельность заключается в ведении парадного сайта этноконфессионального совета при губернаторе, составлении колонны «Астрахань многонациональная» на первомайской демонстрации и проведении декоративных акций дружбы народов с привлечением диаспор.

Разумеется, этот отдел нельзя считать субъектом региональной этнополитики. Им, скорее, является губернатор, но у него масса иных забот. И пока буферная емкость не упала ниже 50%, система работает автоматически. Любые этнические удары принимает на себя буфер, а конфликты списываются как бытовые и/или замалчиваются. Именно в этом скрепляющее значение русской буферной системы. Проблемы у местных властей возникают лишь при столкновении реактивов – этносов с отлаженными внутренними связями и выраженными интересами. Но тут руководству помогает старый советский метод.

В ВСО (военно-строительных отрядах) советской армии такая форма неуставных отношений как дедовщина практически не работала. Внутренним регулятором была система землячеств, объединявших всех бойцов, кроме, разумеется, русских, которые и там служили буферным раствором. Эта система позволяла офицерам не обращать внимания на внутренний порядок, ибо он наводился сам: удары принимал буфер, а реальные этноконфликты разруливали землячества, лидеры-решалы которых пользовались большим авторитетом среди командиров. Современным отражением этой системы и является упомянутый этноконфессиональный совет при губернаторе, где буфер представлен чисто декоративно: две русские национальные микроорганизации, фактически состоящие только из их глав, на фоне двух десятков реальных землячеств с ресурсами, людьми, помещениями и пр. Для справки приводим еще несколько региональных диаграмм, полученных по нашему методу:

4. Выход из штопора

Перейдем к вопросу о российской/русской гражданской нации. По Марксу, смена общественных формаций в Европе чаще всего связана с революцией. Именно революция становилась неким рубежом, водоразделом, апогеем постепенно вызревавших общественных процессов, будь то техническая революция, национальная (буржуазно-демократическая) или социалистическая. Феодальную структуру общества, государства и отношений внутри них и между ними в Европе надломила, а затем смела череда громких буржуазно-демократических революций и войн, положивших начало современным нациям. Это Нидерландская революция XVI века, Английская революция XVII века, Первая американская революция (она же – Война за независимость американских колоний), Великая французская революция, «Весна народов» 1848—1849 годов в Европе (революции в Германии, Австрии, Италии, Венгрии и т. д.).