Тут мы подошли к сути китайского проекта использования белого сырья. Дело в том, что китайцы, подобно многим восточным азиатам – расисты совершенно особого толка. Упростим и примем за расизм бессознательное антропологическое предпочтение своей расы другим. То есть белые полагают идеалом белых, черные – черных, а вот желтые очень часто – белых. Нет, конечно, они в любом случае предпочтут белому своего желтого, но вот чем белее будет этот желтый, тем больший успех его ждет. Это правило лучше работает не в расовом пограничье, а в хартленде корневой желтой расы – Китае, Индокитае, Корее и Японии.

Нам довелось в Москве беседовать с китайским врачом, большим интеллектуалом. И он поведал автору любопытные вещи, которые в КНР стали звучать тем чаще, чем дальше она отходит от коммунизма. Возможно, это выдумка, а возможно, нет.

Генотип и фенотип (внешний облик) ханьцев, возводящих свою цивилизацию к таинственным белым и бородатым динлинам, в последнюю тысячу лет сильно пострадал от нашествий завоевателей с севера. Причем эти нашествия совершали народы не основного восточно-центрально-азиатского типа, а тунгусского расотипа2. Китайская элита считает его воздействие на облик и менталитет нации негативным и решительно настроена на вымывание этого элемента сначала из своих рядов, а затем и общее очищение хань от примесей гуннов, чжурчжэней и всех прочих.

Сделать это путем евгенического отбора невозможно – слишком велика популяция (даже элитная) и слишком глубоко поражение. Но клин клином вышибают – и метисация с противоположным тунгусскому белым расотипом уже доказала свою эффективность в возвращении к древним канонам китайской красоты. Загвоздка была в одном – не было нужного количества белого субстрата, ибо единичными случаями проблема не решалась. Таким образом, есть основания полагать, что в случае вступления Китая в конкурс за русское сырье часть его будет использована именно как расовый ресурс – отбеливатель —наполнитель, тем более что тягловые и податные способности русских китайцы оценивают весьма низко.

Дробление

От наших смелых евразийских схем вернемся к внутренним проектам и процитируем мнение одного из идеологов евразийства Льва Платоновича Карсавина (1882—1952) – философа, историк-медиевиста: «Нас ближайшим образом занимает субъект русской культуры, в частности русской государственности. Его я называю русским народом, не придавая этому термину никакого определенного этнологического смысла. Русский народ многоединство (или, если угодно, многоединый субъект) частью существующих, частью исчезнувших, частью на наших глазах определяющихся или ожидающих самоопределения в будущем народностей, соподчиненных – пока что – великороссийской. Мы сможем всецело его понять только во всех его проявлениях: тогда, когда он, завершив путь своего развития, всецело актуализуется в бытии, а значит, и в нашем познании3». В 1922г Карсавин писал это, разделяя господствующий тогда взгляд о триединстве ветвей русского народа (великороссов, малороссов и белорусов), сейчас мы смело можем применить его слова именно к русским россиянам.

Оценивая возможности переформатирования построссийского политического пространства, мы увидим, что один из самых ранних его проектов – 7 русских республик Алексея Широпаева – устарел. Сама идея децентрализации, похоже, безальтернативна, хоть и непопулярна в массах, привыкших оценивать величие размерами (отсюда Царь-пушка, Царь-колокол и прочие интересные в психоанализе национальные символы). В логике уважаемого Алексея Алексеевича русские республики похожи друг на друга, возникают после мирного роспуска федерации и уж точно не враждуют между собой, картинка в целом напоминает распад СССР. Сейчас это выглядит совершенной утопией. Повторение распада СССР невозможно во многом именно из-за мирного его характера. Не было смены элит. Не было мировоззренческих разломов и обособлений. Не было войны и не было выбора пути группами населения. Не случилось осознания политической ответственности каждого за свой выбор, за будущее своих близких и детей. Все это впереди.

Число русских республик не важно, важно другое. Мы уже знаем, что слово русский лишено реального этнического наполнения, поэтому в трактовке Алексея Широпаева русская значит, ничья, общая. Это уже было: РСФСР, РФ. Мы утверждаем, что дееспособны только дискурсивные группы русских и это значит, что будущие государства должны быть идеологически мотивированными и очень разными, иначе им не устоять. Они должны привлекать своих адептов отовсюду, а местное население пусть голосует ногами, как в Новороссии, решая: уйти или остаться.