Читаем Постижение полностью

Постижение

Постижение – процесс понимания мира, понимания своего видения, понимания своего "Я"…

Николай Дмитриевич Попов

Публицистика / Документальное18+

Вчера находился в общем ряду и получал со всеми вместе «указания»… сегодня – смотрю в этот ряд глаз и буду давать «указания»… и с нетерпением жду, как эти глаза откликнутся на первое моё слово. Какой трепет души ждать из этих глаз?.. пока неожиданное любопытство.

Помню, как один из моих предшественников на следующий день после приказа о назначении, до того рубаха-парень, выпячивал грудь и поднимал головку, чтобы на более высоких смотреть свысока… Во мне нет такого физического устройства.

Вероятно, я достойный сын своего отца, не обладающий примитивным высокомерием и согласный с его мудрым мнением: «Руководители бывают двух типов: водящие руками с потоком слов – эти могут только властвовать… и без слов ведущие руками – эти чувствуют и принимают ответственность за людей, с которыми они могут совершать дело», – мне всегда были противны первые.

С кем буду «совершать дело»?.. Каждого знаю как облупленного… из четырнадцати девять, с которыми работаю пять-шесть лет, остальные меняются, как грязные рукавицы, – каждый месяц не менее двух… Забегу вперед – только один из пятёрки останется надолго, хотя ещё вчера хотел бежать из бригады: вчерашний «руководитель» затравил своей наглостью – добродушию трудно устоять перед напористым хамством полупьяного начальника.

Ещё вчера занимался только организацией своего труда – полученное задание продумывалось под себя… и как требует дело… Таких своеобразных в бригаде пять человек, а с остальными придётся организовывать их труд… но временно, хотя с волевым давлением – все обладают самостоятельностью, а если они «хиляли», то с позволения моего предшественника… Его учили процессу труда, который он освоил на тройку, и не проявлял большого любопытства… Его пытались учить организовывать людей, что не имеет смысла – самостоятельных людей не организуешь, а дураки, когда их тиранят, умнеют… Но из этого «учения» он извлёк, как можно эксплуатировать порядочность – «надо сделать… ты советский человек»; доверие – «сделаешь, обещаю сделать для тебя»… и обещание забыто. Кто-то поверит один раз, кто-то два, а может, найдётся тот, кто и в третий раз поверит; страх – найти грехи или слабости и на них давить: самая распространенная эксплуатация – кто без греха или слабости?.. в этой бригаде теперь только трое, и то условно и относительно.

Знаю одно – не собираюсь организовывать людей для работы, поэтому ни слабости, ни недостатки их мне не нужны, а эксплуатировать они будут свои способности не силой принуждения, а силой потребности «выдавить из себя раба». Моя задача – найти тот стимул, который позволит превратить восемь часов работы в необходимый и потребный труд.

Можно создать правила поведения человека… наподобие кодекса строителя коммунизма, но это всегда будет надуманность и неестественность – организм человека живет по законам Природы, а не по правилам Разума, которые не могут быть устойчивыми и постоянными, но требующие этого… а законы Природы обладают бесконечным разнообразием…

Не только по себе знаю: человек остаётся свободным даже, если о нём думают, беспокоятся и заботятся – у него есть выбор: принять или отказаться… Если за него думают, а тем более делают, то человек лишается свободы – у него нет выбора и он становится подневольным… Мне бы не хотелось руководить рабами… Раболепие – противно… И оно лишает здравомыслия.

Быть таким, как мой предшественник, – отдавать всю организацию на откуп бригадирам, а самому проявлять власть только в острые или в критические моменты, причём под алкогольным угаром, – привычно и удобно было и для меня как бригадира, и для пристально всматривающихся в меня визави.

Подражание, переносящее в жизнь, одна из подсознательных глупостей, рождающая разочарование и даже трагедию… и просто пустая трата времени. Учиться всему и у всех – первая основа жизни… И жить, пока дано на это время… жить – значит ощущать в себе постоянное беспокойство.

Есть сложность в выборе того, «что делать?»… а вот «как делать?» – приходит в процессе деятельности.

Понимаю, что я в той ситуации, когда в полной зависимости от обстоятельств… но считаю себя самостоятельным и способным сформировать своё воззрение, которое позволит принимать независимые решения и позволит подняться над обстоятельствами.

Восприятие внешней среды зависит от моего душевного состояния… и обуславливается желанием победы в соприкосновении со средой. А умение управлять своим настроением – это способность чувствовать предел восторгам или томлениям и осознавать грань, после которой возможна депрессия организма.

Есть труд, каким бы ни было его осознание, но воспринимают его как необходимость для воплощения своих потребностей… по возможности. Мне понятен творческий труд, который может быть приятен и доставлять удовольствие… но необходимый. И опыт жизни подсказывает, что любой труд можно превратить в творческий, если будет найдена свобода в преодолении необходимости.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика