Читаем Post scriptum полностью

От многих христиан приходилось слышать: «Не чувствую присутствия Бога, ничего не могу поделать, нет контакта». Когда видишь столько детских лиц, обезображенных болезнью и невыносимой мукой, понимаешь, что Христос очень близко, Христос страдает в них. «Сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая»[481]. Святая земля – это место особого присутствия Божия. Не каждый может выдержать присутствие Божие, а только тот, кто очистил себя покаянием, что символически выражено в снятии обуви. С обувью очень строго в прямом смысле: в уличной нельзя входить в больничный храм. А что многие не выдерживали даже одного посещения больницы – так это тоже точно. Такую землю для служения выбрал наш батюшка – самую огневую точку. Когда отец Георгий совершал Евхаристию, он или еле-еле переставлял ноги (от слабости, конечно, как будто ботинки ему были очень малы), или летал, взмахивая «крыльями» фелони. Так вот – по своей святой земле он летал.

Никогда не забуду глаза этой девочки – Женечки; ей предстояла серьезнейшая операция, она ждала почку. «Здесь все такие прекрасные люди, а знаешь, какой батюшка отец Георгий!» – «Знаю». Успешно прошла операция. Девочку так накачали гормонами – не узнать, только глаза те же остались, и слова говорит те же.

Для каждого из больных детей отец Георгий находил слова, которые укрепляли, вселяли надежду. Более того, он был уверен и постоянно говорил этим детям, что они могут очень много, что у них неограниченные возможности.

Неограниченные ограниченные возможности

Это был его конек – у детей с «ограниченными возможностями» открываются новые горизонты, они невероятно многое могут. Мальчик Сережа еще совсем недавно был прикован к постели, его сумели увлечь компьютером, он как-то незаметно перенес «химию», а сейчас он самый успешный студент, не беда, что на костылях. Люда вначале тоже лежала, а сейчас с трудом, но встала на костыли – огромного таланта и очень оригинальная художница. Илюша ослеп от «химии». И батюшка прямо с амвона говорит о том, что он лучше, чем зрячий, с помощью рук «видит» любимого мишку.

А сколько отец Георгий говорил о том, как больные, немощные дети поддерживают нас! «Выше голову, мне что-то не нравится ваше настроение!» – мог сказать Илюша даже батюшке. Сейчас наш Илюша там же, где батюшка.

Мне как-то детдомовский мальчик, который из года в год приезжал на лечение, подарил пластмассовые бусы под янтарь. С гордостью показываю батюшке. «Да это настоящие греческие четки!» Привезла я потом из Греции греческие четки. Но как поддержал меня тот детский подарок! Отец Георгий последние годы сам был тем самым слабым больным ребенком, который поддерживал, давал огромные силы.

Евхаристическое общение

Это был человек постоянного евхаристического состояния. Много раз повторял, что «как лань стремится к потокам вод»[482], так и мы все должны стремиться к Евхаристии. А верба, святая вода, свечи – это звенья в цепи. Он не делал скидку на детско-родительскую аудиторию. Мы все участники Тайной Вечери, которая началась две тысячи лет назад и продолжается до сих пор. Мы находимся в той же горнице, мы все ученики Христовы[483]. Не боялся, что детям сложно, говорил:

«В Евхаристии Господь являет себя непосредственным образом». Он был с Ним «на прямом проводе», чувствовал Его присутствие и с нами делился радостью, говорил, что радостью, особенно пасхальной, невозможно не делиться. Он считал, что все мы – люди Страстной субботы, ни одну Страстную субботу в больнице не пропускал, благоговейно освящая пасхи, куличи, приготовленные руками мам. Тут же начинался обмен подарками.

Молитва

«Неужели есть такие дети, за которых некому помолиться? Неужели нет бабушек, тетушек, нянюшек, которые бы за них помолились?

Давайте помолимся за тех, за которых некому помолиться». С тех пор часто повторяю эту молитву отца Георгия.

Сила его молитвы была велика. Рассказывали, как по его молитве в больничном дворе мальчик встал с коляски и «по веточкам» пошел.

В 2002 году был приказ министра здравоохранения о передаче больницы Институту педиатрии. Если бы приказ вступил в силу, больница стала бы платной, а мамам не разрешили бы находиться с детьми.

Сколько было бы смертей! «Ничего не делайте», – сказал отец Георгий общине и стал молиться. Конечно, община и ее руководитель Л.З.Салтыкова боролись, организовали родительскую забастовку. Но мне кажется, что это он отмолил нашу больницу… а потом заболел. Был отменен приказ министра. Это неслыханно. Больница была спасена.

В первую субботу Великого поста стою в больничном храме. Он исповедует. И вдруг… оборвал исповедь, взмахнул крылом фиолетовой фелони и исчез. И больше его не видели весь Великий пост, всё лето, и только осенью он появился – весь больной, раздувшийся от гормонов, с больными глазами, еле-еле передвигающийся. Я считаю, он беду принял на себя.