Читаем Послушарики полностью

В общем, все мы вооружились до зубов: луки, стрелы, маски, но победа зависела не от снаряжения, а от того, кто сильнее толкнет другого и сбросит со стены. Освальд, Элис, Ноэль и Денни защищали крепость. Наш отряд получился намного сильнее, но так уж отобрали людей Дикки и Освальд.

Атакующие все-таки ворвались в крепость, но только потому, что стрела попала Дикки в нос. Она задела его слегка, застряв в проволочной маске, и все равно у него начала хлестать из носа кровь. Тогда он сделал вид, что отправляется в док для ремонта, а пока защитники крепости не смотрели, прокрался по стене сзади, столкнул Освальда и упал на него сверху. Крепость, лишившись доблестного молодого командира, души осажденного отряда, была, конечно, вскоре взята и принуждена к сдаче.

Потом мы разделили и съели мятные леденцы – дядя Альберта привез их нам из Мейдстоуна, когда ездил за римскими амфорами, с помощью которых мы пытались надуть антикваров. Битва закончилась, воцарился мир. Сидя на солнышке на длинной стене, мы смотрели на синие поля, плавящиеся на жаре, и вдруг заметили бродягу, который брел через свекольное поле: пыльное пятно на прекрасном пейзаже.

Увидев нас, он подошел, дотронулся, как я уже говорил, до своей кепки и сказал:

– Простите, что прерываю ваш отдых, юные джентльмены и леди, но не будете ли столь любезны указать рабочему человеку дорогу в ближайший паб? Сегодня жаркий день, чтобы не соврать.

– «Роза и корона» – лучший здешний паб, и мы дружим с его хозяйкой, – ответил Дикки. – До него около мили, если идти по тропинке через поле.

– Господи помилуй! – сказал бродяга. – Миля – долгий путь, да еще топай тут с пересохшим горлом по такой жаре.

Мы согласились.

– Клянусь всеми святыми, – продолжал бродяга, – будь под рукой насос, я бы встал под него, ей-ей, встал бы! Хотя не шибко-то люблю воду, я от нее весь дрожу.

Мы побаивались бродяг после приключения со злодеем-моряком и Таинственной Башней, но с нами на стене сидели собаки (Леди было ужасно трудно туда затащить из-за ее длинных, как у оленя, ног), и такое сильное укрепление легко защитить. Кроме того, бродяга не был похож на того мерзкого моряка, говорил по-другому, и в любом случае нас было восемь против одного.

Элис толкнула Освальда локтем и напомнила о сэре Филипе Сидни[33]. Она сказала, что бродяге питье нужнее, чем нам, и Освальду пришлось подойти к дыре в стене, где мы хранили провизию во время осады, и достать бутылку имбирного эля, которую он приберег на потом, хотя другие свои бутылки выпили.

Тем временем Элис говорила:

– У нас есть имбирный эль, мой брат сейчас его принесет. Надеюсь, вы не откажетесь выпить из нашего стакана. Нам нечем его помыть, понимаете… Разве только сполоснуть имбирным элем.

– Не делайте этого, мисс, – поспешно сказал бродяга, – никогда не тратьте добрый эль на мытье посуды.

Стакан стоял рядом с нами на стене. Освальд наполнил его пенным имбирным элем и протянул бродяге, для чего пришлось сперва лечь на живот.

Бродяга был действительно очень вежливым – прирожденным джентльменом, к тому же настоящим мужчиной, как выяснилось впоследствии.

– Ваше здоровье! – сказал он и только потом осушил стакан, запрокидывая его до тех пор, пока ободок не коснулся носа. – Ей-богу, в глотке было совсем сухо, – добавил он. – В такую погоду без разницы, что пить, верно? Лишь бы промочить горло. Что ж, премного благодарен.

– Не за что, – сказала Дора. – Я рада, что вам понравился эль.

– Понравился? – переспросил бродяга. – Не думаю, что вы знаете, каково это – умирать от жажды. Люди толкуют о бесплатных школах, бесплатных библиотеках, бесплатных банях, бесплатных прачечных и тому подобном! Но почему бы хоть кому-то не начать бесплатно разливать напитки? Парень, который такое сделает, будет героем, это уж точно. Я бы проголосовал за него в любой день недели. Если не возражаете, я присяду ненадолго и закурю трубку.

Он уселся на траву и закурил. Мы начали расспрашивать о его житье-бытье, и он поведал нам о многих тайных печалях – особенно о том, что в наше время честному человеку не найти работы. Наконец он заснул посреди рассказа о приходском совете, на который работал и который обошелся с ним не так честно, как бродяга обошелся с ним… Или с ними? Не знаю, как правильно говорить о приходе – в единственном числе или во множественном, ведь в приходе много людей.

Мы пошли домой, но перед этим торопливо посовещались, собрали все наши деньги (девять с половиной пенсов), сунули их в старый конверт, который нашелся у Дикки в кармане, и осторожно положили конверт на вздымающийся жилет бедного бродяги, чтобы он обнаружил дар, как только проснется. Собаки не гавкали, поэтому мы поняли, что они считают бродягу бедным, но честным, а в таких делах мы всегда верим псам на слово.

Мы шли домой в задумчивом молчании; слова бедного бродяги о бесплатной выпивке глубоко запали в сердце каждого из нас.