— В подземелье их сколько угодно, госпожа, — ответил довольный старик. — А для того чтобы засахарить крылья, мы смешали мед с лимонным соком: тогда они получаются особенно хрустящими. Рецепт тот же, что и для засахаривания лепестков роз, — те же самые пропорции. Видите ли, госпожа, я уже почти было впал в отчаяние: наши кладовые не менее пусты, чем скорлупа от яиц. Сегодняшние пожары до них не добрались, чего, увы, нельзя сказать об убегавших придворных — они взяли с собой все, что смогли утащить. К счастью, дама Аврора посоветовала мне наловить летучих мышей в подземелье. Мне бы никогда не пришла в голову такая сумасбродная идея, но затем я убедился, что дама Аврора была совершенно права: мясо летучих мышей на вкус еще нежнее, чем мясо кролика или зайца.

— Дама Аврора? — переспросила Розальба.

Она-то что об этом знала? Аврора наверняка выросла в изысканном райском саду своего безоблачного детства, не имея никакой необходимости охотиться в самых неожиданных местах на всевозможных тварей разной степени мерзости, только чтобы не подохнуть с голоду.

— Да, — подтвердил старик, — к тому же она подстрелила из лука столько этих животных, чтобы хватило на ужин, и посоветовала мне замочить их в соленой воде, чтобы легче было снимать шкуру. Странно, что девица, выросшая в постоянном достатке, если не в изобилии, обладает столь необычными навыками.

Это известие заметно уменьшило наслаждение Розальбы ужином, и вкус мяса вдруг показался ей уже не таким великолепным, как прежде, что, однако, не помешало ей обглодать все косточки до последней. Пока королева еда, опираясь локтями на вышитую скатерть и придерживая пальцами крылья летучей мыши, комендант положил рядом с ней короткий меч с клинком в форме полумесяца и тяжелой рукоятью из камня и меди, а рядом — нефритовую подвеску-шар с резным изображением восходящего солнца. Подвеска крепилась к старому кожаному шнурку, такому же потертому, как и ножны этого странного меча, но сами меч и кулон не выдавали своего возраста — на них не было никаких следов времени.

Розальба взглянула на эти предметы, и ее охватила необычная радость оттого, что она могла владеть ими: словно они уже принадлежали ей когда-то, в прошлом. Казалось, они возбуждали непреодолимое желание потрогать их, взять в руки.

Роби вопросительно посмотрела на старика.

— Они принадлежали сиру Ардуину, госпожа, — ответил тот на ее немой вопрос. — Это все, что осталось из его вещей. Все его доспехи, меч и остальные принадлежавшие ему предметы были похоронены вместе с ним. Это единственное, чем мы обладаем, и я бесконечно рад, что владение этими вещами приносит вам такое счастье. Подумать только, если бы не дама Аврора, то мне бы и в голову не пришло отыскать их и передать вам.

Напоследок, перед тем как идти спать, Роби приказала, чтобы завтра ее дочь одели во что угодно, только не в ее голубой передник, и прикрыли ей чем-нибудь волосы. Комендант королевского дворца вспомнил, что сохранились все детские платья и туники дамы Авроры. Белые чепцы и красные платья. Мысль о том, что Аврора стала для нее чем-то вроде ангела-хранителя, выводила Роби из себя, но ради того, чтобы орки не узнали ее дочь, она согласилась, чтобы Эрброу одели в детские платья принцессы.

Наконец Роби добралась до кровати и растянулась под белоснежным покрывалом рядом со своей дочкой. Малышка обняла ее спросонок. Розальба долго не могла уснуть, наслаждаясь близостью дочери и целуя ее черные кудри_; как когда-то ее саму целовала мать, как любил делать Йорш. Не разжимая объятий, Эрброу сразу заснула, и Розальба наконец закрыла глаза и забылась коротким беспокойным сном, в котором воспоминания и кошмары чередовались с недоступными для понимания видениями.

Глава восьмая

Глава восьмая

Медленно тянулись дни.

Вначале ликование затмило все остальное. То, что город, которому грозила верная гибель, был все еще жив, казалось настолько неожиданным и неправдоподобным, что радость бурлила везде и во всем, превращая дни в сплошной праздник.

Они одержали две невероятные победы над орками с малочисленными потерями. Окружение было прорвано, и город был практически неприступен.

К ним на помощь примчалась настоящая конная армия, и это прибавляло энтузиазма, несмотря на то что вновь прибывшие воины отличались от орков только отсутствием жутких боевых масок на лицах. Хотя, как шептались между собой горожане, внешность как минимум половины солдат Ранкстрайла от этого только улучшилась бы. Не то чтобы лица этих людей были от рождения хуже, чем у остальных, нет, это разрушительное действие войн, а главное, палачей сделало их нечастые улыбки кривыми, лица перекошенными, а взгляды косыми.