Йорш пришпорил Энстриила и взлетел на баррикаду, разметав орков.

— Нет! — заорал Ранкстрайл.

Эльф соскочил с коня, вложил меч в ножны и простер руки в стороны, словно желал обнять мир. Орки бросили горящие факелы. Энстриил взвился на дыбы и опрокинул одного из бросавших. Другие факелы полетели на баррикаду, но она не загоралась: пламя лишь извивалось среди дров и хвороста, словно червь внутри гнилой рыбы. Смола не воспламенялась. Йорш всеми своими силами сдерживал огонь — вместо того чтобы гореть на баррикаде, он горел у него в голове. В любое мгновение эльф мог рухнуть без сил: времени не оставалось. За спиной он снова услышал звуки боя. Йорш остановил огонь орков, но не их мечи.

Продолжая держать раскрытую левую руку над штабелем дров, все еще противодействуя огню, правой он выхватил меч и из последних сил обрушил его на цепи, которыми был прикован ближайший пленник, — те раскололись, словно стеклянные. Пленником была девушка в свадебном платье, на шее у нее висело выточенное из кости сердечко на голубом шнурке, а за спиной был лук. Йорш взглядом указал ей на остальных пленников. Она поняла, тут же взяла меч из его дрожащей руки и разбила цепи второго пленника — старика с окровавленным лицом: кто-то повеселился, вырывая ему бороду. Меч, увитый голубым плющом, яростно засиял.

Вдруг перед Йоршем оказался один из орков — огромный, с ужасной пустой глазницей, зиявшей, словно черная пещера, среди чешуи и клыков, покрывавших его лицо. Орк не успел занести свой топор: капитан Ранкстрайл, без шлема и кирасы, подобрал свой меч и одним ударом снес ему голову. Йорш ощутил радость, с которой одноглазый орк намеревался его убить, ярость, с которой он бросил бы свой факел, удовольствие, с которым смотрел бы, как корчатся в огне живые люди, но и на этот раз увидел следом образ злобной матери, жестокой и отчаявшейся, которая когда-то, когда он был еще ребенком, перебила ему камнем пальцы на руке, чтобы наказать за кражу куска моркови. Йорш увидел кучу оборванных существ, брошенных в грязи под проливным дождем. Услышал долгий плач без утешения, который превращался в непрерывный вой и терялся в абсолютной пустоте, в тишине, не нарушавшейся ничем, кроме звуков ливня и грома. Орки, все до единого, были нелюбимыми детьми, ненавидимыми, произведенными на свет лишь для того, чтобы вести зверские войны и устраивать беспощадные набеги, превращая в бесчеловечную жестокость всю ту безграничную боль, которая переполняла их с детства.

Капитан Ранкстрайл перерубил топором орка цепи, державшие остальных пленников. Где цепи не поддавались, он рубил колья. Солдаты помогали ему, поддерживая пленников и спуская их вниз, на землю.

Йоршу все еще удавалось держать руки распахнутыми и ладони раскрытыми, но ноги его подкосились. Он упал на колени. Когда последний пленник был освобожден, капитан Далигара схватил Йорша за тунику и, словно мешок с отрубями, сбросил вниз, прыгая вслед за ним в грязь. Они вместе покатились по склону баррикады.

У Йорша помутилось в глазах. Усталость слилась с болью умерших, с ужасом обезглавленных, с плачем орка-ребенка, отразившимся эхом воспоминаний, которые он не смог понять. Отблеск пожаров Варила, еще пламеневших по ту сторону цветущих миндальных деревьев, становился все более расплывчатым. Ранкстрайл снова схватил эльфа за одежду, поднял и прислонил к стволу одного из немногих уцелевших деревьев.

Резким жестом загрубевших рук он убрал волосы и грязь с лица Йорша. К числу вещей, которых не хватало в экипировке Ранкстрайла, принадлежали и перчатки — он сжимал оружие голыми руками, что оставило на них свои следы. Йорш попытался уклониться.

— Ты ранен? — грубо спросил Ранкстрайл. — Ты болен?

— Я устал, — в замешательстве чуть слышно ответил Йорш.

Его трясло. Он посмотрел на Ранкстрайла. Впервые они встретились лицом к лицу.

К ним подошла девушка в свадебном платье и с легким поклоном вернула Йоршу меч. Эфес настолько испачкался в саже, что побеги плюща были совсем не видны. Лезвие меча блестело, как никогда раньше.

Глава двадцать вторая

Где-то между западной границей рисовых полей и холмом капитан Ранкстрайл перестал быть преследователем, гнавшимся по пятам за своей жертвой, и снова стал воином, спешившим на помощь своей земле и своему народу.

Погоня прекратилась — началась битва. Эльф был теперь не пленником, которого он должен был схватить по приказу Судьи-администратора, а единственным командиром, которому он согласился бы подчиниться.

Ранкстрайлу казалось, что он одновременно являлся и самим собой, и Эльфом, который скакал впереди него. Он чувствовал веру и спокойствие Йорша так же отчетливо, как собственную ярость и безысходность. Он ощущал поток ветра, который ударял в лицо и Йоршу, и всем остальным всадникам. Это было так, словно все они стали одним человеком.