Читаем Последний кольценосец полностью

– Так ведь занятия медициной вообще располагают к известному цинизму, а уж военной медициной – в особенности. Знаете, всем новичкам военлекарям дают такой тест… Вот вам привезли троих раненых – проникающее ранение в живот, тяжелое ранение бедра – открытый перелом там, кровопотеря, шок, все такое, – и касательное ранение плеча. Оперировать их ты имеешь возможность только поочередно; с кого будешь начинать? Все новички, естественно, говорят – с раненого в живот. А вот и не угадал – отвечает экзаменатор. Пока ты будешь с ним возиться – а он ведь все равно потом помрет с вероятностью 0,9, – у второго, с бедром, начнутся осложнения, и он в лучшем случае потеряет ногу, а скорее всего тоже сыграет в ящик. Так что начинать надо с самого тяжелого, но из тех, кого точно можно вытащить, – сиречь с раненного в бедро. А раненный в живот – что ж… дать ему обезболивающее, а дальше – на усмотрение Единого… Нормальному человеку все это должно казаться верхом цинизма и жестокости, но на войне, когда выбираешь лишь между «плохим» и «совсем плохим», только так и можно. Это, знаете ли, в Барад-Дуре, за чаем с вареньем, хорошо было рассуждать о бесценности человеческой жизни…

– Что-то не сходятся у вас концы с концами. Если тут все строится на голой целесообразности, отчего ж вы тогда волокли на себе барона, рискуя погубить весь отряд, вместо того чтобы сделать ему на месте «укол милосердия»?

– Не вижу противоречия. Ежу ясно, что товарища надо спасать до последнего краешка – хоть бы и самому на этом деле погореть дотла: сегодня ты его, завтра – он тебя. А насчет «укола милосердия» – не извольте беспокоиться: в случае нужды – сделали бы в наилучшем виде… Хорошо было раньше – о начале войны предупреждают загодя, крестьян эти дела вообще не касаются, а раненый может просто взять – и сдаться в плен. Ну, не выпало нам родиться в то идиллическое время – что ж тут поделаешь, только пусть-ка кто-нибудь из тогдашних оранжерейных персонажей посмеет кинуть в нас камень…

– Красиво излагаете, господин военлекарь, только вот осуществление укола вы бы ведь наверняка постарались перепихнуть на сержанта. Или нет?.. Ладно, тогда еще вопрос – все о той же целесообразности. Вам не приходило в голову, что один из ведущих физиологов, сидя в Барад-Дуре и профессионально изучая противоядия, спасет неизмеримо больше людей, чем полковой врач с квалификацией фельдшера?

– Разумеется, приходило. Но просто бывают ситуации, когда человек, чтобы не утратить уважения к самому себе, обязан совершить очевидную глупость.

– Даже если это самое «уважение к себе» покупается в конечном счете ценою чужих жизней?

– …Н-не знаю… В конце концов у Единого могут быть свои соображения на этот счет…

– Значит, решение принимаете вы, а отвечает за него вроде как Единый? Ловко придумано!.. Да вы ж ведь сами все это излагали Кумаю почти в тех же выражениях, что и я, – помните? Там, конечно, все ваши доводы пропали втуне: если уж троллю что-нибудь втемяшилось в башку – полный привет. «Мы не имеем права оставаться в стороне, когда решается судьба Отечества» – и вот великолепный механик превращается в инженера второго ранга; поистине бесценное приобретение для Южной армии! А вам между тем начинает мерещиться, будто Соня смотрит на вас как-то не так: как же, брат сражается на фронте – а жених тем временем как ни в чем не бывало режет кроликов у себя в Университете. И тогда вы не находите ничего умнее, как последовать примеру Кумая (верно говорят – глупость заразна), так что девушка остается и без брата, и без жениха. Я прав?

Халаддин некоторое время безотрывно глядел на язычки пламени, пляшущие над углями (странно: костер горит себе и горит, а назгул вроде бы ничего в него не подбрасывает). У него было явственное чувство, будто Шарья-Рана и вправду уличил его в чем-то недостойном. Какого черта!..

– Одним словом, доктор, в голове у вас, извините, полная каша. Решения принимать умеете – этого у вас не отнимешь, – а вот ни одну логическую конструкцию довести до конца не можете, съезжаете на эмоции. Впрочем, в нашем с вами случае это в известном смысле даже неплохо…

– Что именно – неплохо?

– Видите ли, решившись принять мое предложение, вы вступите в схватку с противником, который неизмеримо сильнее вас. Однако ваши действия зачастую совершенно иррациональны, так что предугадать их ему будет чертовски трудно. Вот в этом, возможно, и состоит наша единственная надежда.

– Любопытно, – обронил Халаддин после краткого раздумья. – Валяйте – что за предложение, я заинтригован.

– Обождите, не так вот сразу. Прежде всего имейте в виду: ваша Соня жива и здорова. И даже в относительной безопасности… Одним словом, вы можете уехать с нею – в Умбар или в Кханд. Продолжайте там свои исследования. В конце концов именно накопление и сохранение знаний…

– Слушайте, будет вам!.. – скривился он. – Никуда я отсюда не уеду… вы ведь это хотели услыхать, верно?

– Верно, – кивнул Шарья-Рана. – Но у человека должен быть выбор – а для людей вроде вас это важно втройне.