Читаем Последний кольценосец полностью

Итак, серая фаланга Арагорна практически погибла, однако дело свое сделала. Во-первых, она оттянула на себя значительные силы мордорцев и прежде всего катапульты, без которых взять внутренние укрепления Минас-Тирита так и не удалось. Важнее, однако, оказалось иное: после гибели командарма-Юг лишенная общего руководства Южная армия дала втянуть себя в схватку «лоб в лоб», на взаимное истребление – вариант, являющийся при численном перевесе противника заведомо проигрышным. Тем не менее мордорцы продолжали биться умело и отчаянно: мартовский день уже склонился к закату, а Коалиция так и не сумела реализовать свое почти двукратное преимущество. Основные события разыгрывались на северном направлении, где троллийские латники и умбарские лучники, несмотря на большие потери, так и не дали рохирримам взломать свои оборонительные порядки.

…Йомер медленно ехал вдоль строя роханской и дол-амротской конницы, только что откатившейся назад после очередной – вот уже четвертой за этот день – безрезультатной атаки. Впрочем, назвать «строем» это угрюмое скопище частью раненых и поголовно – измученных до последнего предела людей и лошадей было весьма затруднительно. Он как раз пытался выправить забрало своего шлема, вмятое ударом харадримской булавы, когда ему доложили, что в последней схватке в числе прочих пал и Теоден. После победоносного Изенгардского похода старик вбил себе в голову, будто Йомер непременно воспользуется грядущей славой победителя Мордора и лишит его короны, а потому следует держать племянника под неусыпным присмотром. По этой причине он лично возглавил роханский поход на юго-восход, а перед самым сражением и вовсе отстранил популярного военачальника от руководства войсками. Король твердо решил победить в этой битве лично, «без сопливых», и, не слушая ничьих советов по поводу тактики, угробил в бессмысленных лобовых атаках цвет роханского войска, а теперь вот погиб и сам.

Принявший командование Йомер озирал угрюмые ряды рохирримов, коченеющих под пронзительным мартовским ветром: он чувствовал себя врачом, которому милостиво дозволили приняться за лечение, когда больной уже впал в кому. Самое обидное – мордорская армия пребывает в точно таком же, если не в худшем состоянии; опыт и безошибочное чутье полководца подсказывали ему, что сейчас один-единственный стремительный натиск решил бы исход сражения. Он ясно видел слабые места в оборонительных порядках противника, отлично представлял себе, куда следует нанести удар и как затем развивать успех – но знал при этом и другое: он сейчас не посмеет дать своим людям команду «Вперед!». Ибо есть железный закон: приказ можно отдавать лишь в том случае, когда ты уверен, что его станут исполнять, иначе – конец всему, на чем стоит армия. А этих – он ощутил с полной отчетливостью – сегодня в атаку больше не поднимешь; бесполезняк.

И тогда он остановил коня, велел всем спешиться – чтобы его видело побольше народу – и завел такую вот, странноватую для воина, речь:

– Все мы смертны, парни: чуть раньше, чуть позже – какая, хрен, разница? По мне, так интереснее – чего с нами приключится потом. Вы небось решили – командир ваш совсем схренел, нашел время, чтоб порассуждать о загробной жизни; а вот по мне – так самое время и есть. Когда ж еще-то? Мы ведь с вами ребята простые – живем в лесу, молимся колесу; пронесло – и думать забыл до следующего раза… А мнения тут, парни, бытуют шибко разные, но насчет одного вроде бы согласны все: там каждому воздается по его вере. Одним словом, ежели кто думает, что вот сгнил его труп – и ничего в Мире не осталось, окромя пригоршни праха, то именно так с ним и будет. В иных верах и еще того краше: будешь, к примеру, до посинения слоняться в виде тени по подземному царству – чем такая жизнь, лучше уж и вправду сгнить нахрен вместе со своей телесной оболочкой. Кое-кто собирается до скончания веков возлежать на зеленой травке в чудесном саду, пить божественный нектар и играть на лютне; неплохо, только, на мой вкус, скучновато. Но есть, парни, в Восходных странах замечательная вера – мне тут на днях поведал о ней один бродячий проповедник; то есть она вообще очень неплоха – без дураков! – но уж тамошний рай – это в аккурат по мне.

Огляделся – вроде слушают – и продолжил:

– Небесные чертоги, в них пир – куда там королевской свадьбе, вино – как из кладезя, но гвоздь программы, парни, – это такие гурании. Девки, которым вечно восемнадцать, красоты неописуемой… Про ихние достоинства – тут всякий сможет убедиться от и до, поскольку всей одежи на них – по золотому браслету. Ну а уж насчет потрахаться – на земле таких искусниц и близко не бывало!.. Но есть одна загвоздка: путь в этот чертог наслаждений открыт только людям праведной и безгрешной жизни; нас с вами, – он развел руками, – туда и на порог не пустят…

По рядам прошла слабая, но отчетливая рябь, возник и замер недовольный гул, кто-то в сердцах сплюнул – и тут надули! Но Йомер вскинул руку – и вновь настала тишина, нарушаемая лишь безжизненным шелестом прошлогодней травы.