Читаем Последний кольценосец полностью

На следующий день в Сауроновом палантире возник человек в белом плаще, представившийся Митрандиром, военным комендантом Минас-Тирита. Подписание мира, к сожалению, придется отложить на несколько дней, поскольку король Гондора внезапно занемог. Почему переговоры ведет не Фарамир? О, принц находится буквально между жизнью и смертью – ранен в бою отравленной стрелой… То есть как это – чьей?! У мордорской армии вообще нет на вооружении отравленных стрел? Гм… Честно говоря, он не в курсе… А принц Боромир, увы, вот уже несколько месяцев как считается погибшим где-то на севере. Одним словом, следует обождать с недельку, пока король не одолеет свой недуг; да-да, пустая формальность…

И мордорцы стали ждать. Война выиграна, скоро по домам: оно конечно, дисциплина – дело святое, но уж по случаю победы-то?.. А?.. В конце концов, если Изенгард падет, а рохирримы повернут на юг, Саруман даст знать, так что даже в самом пиковом варианте времени на подготовку к встрече – выше крыши… Знать бы им, что палантир Сарумана молчит оттого лишь, что давным-давно перебежавший к победителям Грима прихватил его с собою в качестве приданого, а армия Рохана находится уже в трех дневных переходах.

Гондор, Пеленнорские поля.

15 нарта 3019 года

Мордорцы поняли, что их обвели вокруг пальца, лишь когда на северном обрезе белоснежного туманного пледа, укрывшего Пеленнорские поля, стала расплываться бурая клякса роханского войска, а из отверзшихся ворот Минас-Тирита хлынул поток гондорских воинов, тут же застывающий в боевых порядках. Ярость утроила силы обманутых «победителей»; они обрушились на гондорцев так, что обратили тех в бегство, прежде чем подоспели рохирримы, и едва не ворвались на их плечах в город. Утомленная долгим переходом панцирная конница Рохана не оправдала надежд: она оказалась малоподвижной, и легкие конники-орокуэны спокойно засыпали ее тучами стрел, легко уклоняясь от ближнего боя. И хотя Южная армия Мордора почти двукратно уступала противнику в численности и была к тому же захвачена врасплох, чаша весов начала отчетливо клониться на ее сторону.

Вот тут-то в тылу мордорцев, на юго-восходном краю Пеленнорских полей, и появились свежие части врага – только что высадившиеся с прошедших по Андуину кораблей: десант был не слишком многочисленным, и мордорский главнокомандующий не придал значения первым паническим рапортам – «этих невозможно убить!». Бой между тем закипел с новой силой. На северном краю поля лучники-умбарцы и искусно маневрирующая орокуэнская конница совершенно сковали действия роханских латников: на закатном направлении боевые мумаки харадримов вновь опрокинули и рассеяли гондорскую пехоту, а инженерные части за десять минут разбили вдребезги хваленые – якобы «мифриловые» – городские ворота и начали катапультную бомбардировку внутренних укреплений. И лишь на юго-восходе творилось что-то неладное: высадившиеся с кораблей части двигались вперед как нагретый нож сквозь масло; когда командующий Южной армией появился на участке прорыва, глазам его представилась вот какая картина.

По полю в полном молчании неспешно двигалась фаланга глубиною в шесть рядов, примерно по сто человек в ряд. Воины, одетые в серые плащи с опущенными на лицо капюшонами, были вооружены лишь длинными узкими эльфийскими мечами; ни лат, ни шлемов, ни даже щитов у них не было. В облике бойцов из первых рядов было нечто совершенно несуразное, и командарму понадобилось несколько секунд, прежде чем он сообразил, в чем дело: они были буквально утыканы трехфутовыми умбарскими стрелами, но шагали себе как ни в чем не бывало… Командовал серыми держащийся позади них всадник в шлеме с глухим забралом, одетый в поношенный маскировочный плащ дунаданского следопыта. Солнце стояло почти в зените, однако всадник отбрасывал длинную угольно-черную тень; у фаланги тени не было вовсе.

Командарму-Юг тем временем доложили, что строй этих воинов нельзя прорвать ни конницей, ни боевыми мумаками – животные при виде их приходят в такой ужас, что управлять ими становится невозможно. Неуязвимая фаланга тем временем продолжала пробиваться на северо-закат – по счастью, не слишком быстро и крайне прямолинейно. Троллийским панцирным пехотинцам удалось несколько затормозить ее продвижение, а тем временем инженеры успели перетащить сюда от стен две батареи полевых катапульт. Расчет командующего был точен: в предугаданный им момент фаланга оказалась в обширной отлогой западине, и тогда установленные на ее гребне катапульты открыли ураганную стрельбу с загодя просчитанных дистанций и углов. Трехведерные кувшины с нафтой в мгновение ока обратили западину в извергающийся вулкан, и победный клич мордорцев взлетел под самый купол холодного мартовского неба.