Я взяла букву B и провела большим пальцем по ее поверхности. Что я упускаю? P, P, P, Q, Q, Q, 4, 4, 4 – но только одна B. Я закрыла глаза. Тобиас Хоторн создал для меня головоломку. Должно быть, у него были основания полагать, что ее не просто можно решить, а что ее могу решить именно я. В голову пришла мысль о папке с документами. О фотографиях, на которых я запечатлена за всеми занятиями – от работы в закусочной до игры в шахматы.

Я подумала о своем сне.

И затем я увидела – сначала мысленным взором, а как только мои веки распахнулись, прямо перед собой. P, Q, 4. Я выложила их, затем повторила то же самое со следующими магнитами P, Q, 4. Когда я увидела, что у меня осталось, мое сердце подпрыгнуло к горлу, колотясь так, словно я стояла на краю водопада.

– P, Q, B, 4, – затаив дыхание, сказала я Либби.

– Глазурь из сливочного сыра и черные бархатные корсеты! – воскликнула Либби. – Мы ведь говорим о случайной комбинации?

Я покачала головой.

– Это код, а не слова, – объяснила я. – Это шахматная нотация – описательная, а не алгебраическая.

После того как умерла мама, задолго до того как я услышала фамилию Хоторн, я играла в шахматы в парке с мужчиной по имени Гарри. Тоби Хоторн. Его отец знал это – знал, что я умела играть, знал, с кем я играла.

– Это способ записывать свои ходы и ходы своего противника, – стала объяснять я Либби, почувствовав, как по венам хлынул адреналин. – «P-Q4» значит «пешка перемещается на Q-4». Это стандартный дебют, на который часто черные отвечают тем же – ходом пешки на Q-4. Затем белая пешка идет на QB4. P-QB4.

– Значит, – глубокомысленно произнесла Либби, – шахматы.

– Шахматы, – повторила я. – Такой дебют называется «королевский гамбит». Тот, кто играет белыми, по сути, жертвует своей пешкой – поэтому «гамбит».

– Зачем чем-то жертвовать? – спросила Либби.

Я подумала о миллиардере Тобиасе Хоторне, о Тоби, о Джеймсоне, Грэйсоне, Ксандре и Нэше.

– Чтобы взять доску под свой контроль.

Было заманчиво вложить в это больше смысла, но я не могла останавливаться. Теперь у меня появилась первая подсказка. Она приведет меня к следующей. Мне нужно сделать ход.

– Куда ты пошла? – крикнула мне вслед Либби. – И ты хочешь, чтобы я попросила Джеймсона прийти туда? Или Макс?

– В игровую комнату. – Я дошла до двери – и только тогда ответила на второй вопрос, мой желудок скрутило: – И позови Макс.

Глава 26

По стенам тянулись встроенные полки, переполненные играми.

– Как вы думаете, Хоторны сыграли во все? – спросила Макс меня и Либби.

На полках стояли сотни коробок, может быть, даже тысячи.

– До единой, – ответила я. Не существовало ничего более хоторнского, чем победа.

И если то, что у нас есть сейчас, – если все, что у нас есть сейчас, – начнет казаться мне еще одним соревнованием с Грэйсоном, не думаю, что я смогу отказаться от игры.

Я захлопнула эту дверь в своей голове.

– Мы ищем шахматы, – сказала я, сосредоточившись на этом. – Возможно, здесь несколько наборов. А пока мы ищем… – я выразительно посмотрела на свою лучшую подругу, – Макс может рассказать нам, что происходит между ней и Ксандром.

Пусть лучше ее романтическая драма будет в центре внимания, чем моя.

– Все, что связано с Ксандром, – это проблемная ситуация, – уклончиво ответила Макс. – Он в них спец!

Я осмотрела коробки на ближайшей полке.

– Точно. – Я подождала, зная, что она продолжит.

– Это… что-то новое. – Макс наклонилась, чтобы просмотреть нижние полки. – Типа правда новое, свежее. Ты знаешь, как я ненавижу все шаблонное.

– Ты обожаешь клише, – сказала я, проводя пальцем по коробкам с играми. – Я бы сказала, ты их производишь.

Шахматы! С видом победителя я вытащила коробку, а потом продолжила поиски.

– Проблемная ситуация, Ксандр, я. М-м-м… Это весело. Отношения должны быть веселыми?

Я подумала о воздушном шаре, вертолете и танцах босиком на пляже.

– Я имею в виду, я никогда сначала не дружила с парнем, – продолжила Макс. – Ничего похожего на, как это происходит в книгах, от дружбы к любви. Это не мое. Я больше по трагическим влюбленностям, родственным душам, от ненависти до любви. Мне нужно что-то эпичное, понимаешь?

– Никого более эпичного, чем Хоторны, не существует, – отметила Либби, а затем, как будто спохватившись, выпрямилась, посмотрела на полку и вытащила второй шахматный набор.

– Ты знаешь, что сделал Ксандр, когда я написала первый тест в колледже? – Макс резко перескочила на другую тему. – Еще до того, как все стало романтичным? Он прислал мне книжный букет.

– Что за книжный букет? – спросила Либби.

– Вот именно! – воскликнула Макс. – Вот, лорд подметил, именно.

– Он тебе нравится, – перевела я. – Сильно.

– Скажем, я просто ясно увидела свои любимые мотивы. – Макс вскочила на ноги, держа в руке деревянную коробку. – Третьи.