Читаем Последний гамбит полностью

В восемь вечеринка перенеслась на скалодром. Джеймсон по стене подобрался ко мне сбоку.

– Промокшее насквозь бальное платье, – пробормотал он, – это вызов.

Я отжала волосы и плеснула водой в него.

– Я к этому готова.

В девять мы направились в боулинг. В десять пришли в гончарную – то есть в помещение с горшечными кругами и печью для обжига.

К тому времени, когда пробило одиннадцать и мы прошли по лабиринту залов Дома Хоторнов к галерее, наши платья и смокинги промокли, порвались и были забрызганы глиной. Я была измотана, измучена и переполнена возбуждением, которое не поддавалось описанию.

Это было оно.

Это была та самая ночь.

Это было всем.

Это были мы.

В галерее нас встретили четыре шеф-повара, каждый из которых представил свое фирменное блюдо. Суп из тушенной на медленном огне говядины с булочками со свининой, такими нежными, что их нужно было запретить. Ризотто с лобстером. Первые два блюда чуть не свели меня с ума, и это было до того, как я откусила ролл, который выглядел как произведение искусства. И в этот самый момент последний шеф-повар поджег наш десерт.

Я посмотрела на Орена. Это он спланировал появление здесь этих гениев.

– Вы обязаны попробовать это, – сказала я. – Абсолютно все.

Орен сдался и попробовал булочку со свининой. Я вдруг почувствовала, что кто-то наблюдает за мной. Грэйсон был одет в серебристый смокинг с резкими, угловатыми линиями, без галстука-бабочки, рубашка застегнута на все пуговицы.

Я думала, он будет держать дистанцию, но он пошел ко мне с оценивающим выражением лица.

– У тебя есть план, – отметил он низким, ровным и уверенным голосом.

Мое сердцебиение участилось. У меня был не просто план. У меня был План.

– Я записала его, – призналась я. – А затем переписала его снова и снова.

Он был тем Хоторном, о котором я думала больше всего, когда делала это, тем, чью реакцию я меньше всего могла предсказать.

– Я рад, – парень медленно подбирал слова, – что это оказалась ты. – Он сделал шаг назад, освобождая Джеймсону дорогу, чтобы тот смог подойти ко мне.

– Ты уже решила, какую комнату ты пристроишь к Дому Хоторнов в этом году? – спросил меня Джеймсон.

Мне было интересно, чувствует ли он мое предвкушение, имеет ли он хоть какое-то представление о том, до чего мы ведем обратный отсчет.

– Я приняла много решений, – ответила я.

Алиса еще не приехала, но скоро она присоединится к нам.

– Если ты планируешь построить смертельно опасную полосу препятствий на южной стороне леса Блэквуд, – сказал Ксандр, высоко подпрыгивая от победы в скиболе, – то можешь рассчитывать на меня! Я знаю место, где мы можем купить качели высотой в два этажа по разумной цене.

Я ухмыльнулась, а затем обратилась к Джеймсону:

– Что бы пристроил ты?

– Крытый комплекс для скайдайвинга, куда можно попасть через потайной ход под стеной для скалолазания. Высотой в четыре этажа, а снаружи он будет выглядеть как еще одна башенка, – ответил парень, притягивая меня к себе.

– Да ну. – К нам неторопливо подошла Тея, держа в руках бильярдный кий. На ней было длинное серебристое платье с разрезом до бедра, оставлявшее открытой широкую полосу бронзовой кожи. – Правильный ответ – очевидно бальный зал.

– Холл такой же большой, как бальный зал, – напомнила я. – Уверена, что его использовали в этом качестве десятилетия.

– И все же, – возразила Тея, – это не бальный зал.

Она повернулась к бильярдному столу, где они с Ребеккой сражались с Либби и Нэшем. Бекс наклонилась над столом, выстраивая, казалось, невозможный кадр, ее зеленый бархатный смокинг натянулся на груди, темно-рыжие волосы были зачесаны набок и падали на лицо.

Мир принял мой рассказ о смерти Уилла Блейка. Вина была возложена на Тобиаса Хоторна. Но как только появился Тоби, чудесным образом оживший, и объявил, что меняет свое имя на Тобиас Блейк, прессе не потребовалось много времени, чтобы понять, что он сын Уилла, и начать строить догадки о том, кем была биологическая мать Тоби.

Ребекка дала ясно понять, что она все еще не жалеет о том, что вышла из тени.

Она ударила по шару, и Тея направилась к ней, бросив на Нэша злорадный взгляд.

– Все еще уверен в себе, ковбой?

– Как всегда, – протянул Нэш.

– Это, – сказала Либби, встретившись с ним взглядом, – приуменьшение.

Нэш ухмыльнулся.

– Хочешь пить? – спросил он мою сестру.

– В холодильнике лежит ковбойская шляпа, да? – ткнула его в грудь Либби.

Она посмотрела на свои запястья, затем прошла к холодильнику и вытащила оттуда содовую и черную бархатную ковбойскую шляпу.

– Я надену ее, – сказала она Нэшу, – если ты покрасишь ногти в черный цвет.

Нэш одарил ее тем, что можно было описать только как ковбойской улыбкой.

– На руках или ногах?

Тявканье позади меня заставило меня повернуться к дверному проему. Алиса стояла на входе и держала на руках очень вертлявого щенка.

– Я нашла ее в галерее, – сухо объяснила она. – Лаяла на Моне.

Ксандр взял собаку, поднял и ласково обратился к ней.