Ефимов Алексей Иванович

Последние ворота Тьмы

«Уббо-Сугха — это тот неиссякаемый источник, откуда проистекает дерзость против Старших Богов; Властители Древности сражаются против Старших Богов; а подталкиваемы они к тому Азатотом, слепым и безумным, и Йог-Сототом, который есть Весь-в-Одном и Один-во-Всем и у кого нет представления о пространстве и времени и кого на Земле представляют как Древнейшего. Эти Властители Древности вечно мечтают о том, что придет время, когда они опять будут править Вселенной… Великий Ктулху восстанет из Рлайха; Хастур — Тот, Кто Неназываем — вернется со своей звезды; Ньярлатхотеп будет выть вечно в темноте, где он обитает; Шуб-Ниггурат будет плодиться снова и снова и овладеет всеми; Ллоигор, Зар и Итакуа прошествуют пространствами среди звезд и возвеличат преданный им народ; Ктугха обретет свои владения; Цхатоггуа прибудет из Нкаи… Они ждут у Ворот вечно, но время уже идет к тому, и близок час, когда уснут Старшие Боги в неведении, что есть те, кто знает заклинания, избавляющие Властителей Древности от Старших Богов, кто знает, как свергнуть их, и что Властители Древности уже могут командовать последователями, ожидающими за дверями Извне»

Стоящие у порога.

Часть I: 

Пути Пауломы

Глава 1:

Первичный мир

1.

Холодный ветер шумел в темных, плотно сомкнувшихся кронах сосен, проносясь над узкой долиной, замкнутой склонами холмов. Прозрачная, как хрусталь, вода бегущей по её дну реки бурлила, обтекая загромождавшие русло камни. Обгоняя её, к перистому, красновато-белому зареву недавнего заката быстро неслись рыжие, растрепанные облака; вслед за ними шли двое парней, всего лет двадцати на вид, оба одинаково рослые, сильные и гибкие, с черными волосами, но на этом их сходство кончалось — у идущего первым была бронзовая кожа и синие глаза, у второго — зеленые, а его кожа была матово-белой. В его широкоскулом лице странно сочетались черты жителей крайнего севера и островов юга.

Одеты путники были в одинаковые черные штаны и куртки из кожи: у смуглого — глубоко-коричневого тона, у белолицего — удивительного зеленовато-синего. Он шел босиком по холодным камням, явственно шмыгал носом и чихал. Наконец, он сбросил на землю наплечную сумку (единственную на двоих) и остановился.

— Мне надо отогреться, Лэйми, — сказал он, сев и съежившись. — Иначе я и ста шагов не пройду.

— Хочешь, я дам тебе мою обувку? — предложил Лэйми Анхиз, когда-то лучший из сновидцев Хониара.

— И тогда кроме меня простынешь ещё и ты, да? Или, быть может, разделим по-братски — одну сандалию мне, одну — тебе? То-то славный будет у нас вид… Разведи-ка лучше костер, друг.

Лэйми рассмеялся, потом нырнул в заросли, собирая там хворост. Он вернулся уже через минуту, неся изрядную охапку валежника. Свалив его между камней, он выжидательно посмотрел на белолицего.

— Мне нечем поджечь, Охэйо. Если хочешь погреться — изволь потрудиться.

Аннит Охэйо молча достал из сумки серую шестигранную призму и, сдвинув пластину предохранителя, нажал на спуск. Над разметанными ветками с хлопком ослепительной вспышки взметнулись искры — и в один миг их охватило пламя. Он посмотрел на маленький, не более ногтя, экранчик рядом с кнопкой и покачал головой.