– Я тоже не умею, – ответил, не поднимаясь, Гришка.

– Читай, как умеешь.

– А я никак не умею.

Учительница тяжело вздохнула, поморщила носик, спросила у сидящего перед Тюхой Гилевича:

– А ты умеешь?

– Да! – Вовка быстро затарабанил, почти не глядя в учебник.

На передних партах прыснули, Лешка подумал, что так же, если не дольше, смеялись бы и над ним. Ну, Тюха!..

Шел дождь, но за школой собрались все мальчишки-восьмиклассники и несколько человек из других классов. Покуривая прикрытые ладонями сигареты, ждали поединка.

– Ну, так кто кому дал в воскресенье? – повторил вопрос Порфиров.

Тюхнин смотрел по-бычьи, из-под лба, глаза бегали по сторонам, точно предстояло драться со всеми и выбирал, с кого начать. И от этого трусливого ничтожества Лешке приходилось столько терпеть! На – получи за все!

Тюха сломался быстро. Спрятав разбитую морду в ладони, замер, не сопротивляясь. Кровь из разбитой губы стекала на подбородок, а оттуда – на бледно-голубую рубашку. Вдруг Гришка развернулся и побежал. Метрах в десяти остановился и крикнул совсем по-детски:

– А вот и не догонишь!

Дружный хохот был ответом на предложение погоняться.

Гришка сник и, размазывая по мокрому лицу кровь, побрел через кусты к дыре в заборе.

Порфиров с непонятной тоской смотрел ему вслед. Казалось, теряет что-то дорогое, нужное, но что – не мог понять.

– Молодец, Леха! – хлопнул его по плечу Гилевич.

– Ну?! – зло скинул его руку Алексей.

Презрительно сплюнув, он прошел между расступившимися школьниками. Все они когда-то лебезили перед Тюхой, а теперь поздравляют победителя и со злорадством смотрят вслед бывшему тирану и его, Лешки, бывшему другу. Так и хотелось вернуться и бить их, бить…

Глава четвертая

В последний день четверти шел снег. Алексей сидел перед осколком зеркала, установленным на подоконнике, пытался уложить мокрые после бани волосы в мужскую прическу, а то кудри, как у девки, хоть налысо стригись.

Во дворе залаяла Манька.

– Мам, тетка Галька идет.

– Какая? – спросила из соседней комнаты мать.

– Смирниха.

– Приехала, никак? – Мать пошла встречать гостью.

Галина Степановна, мать Светки Смирновой, полная рыжеволосая женщина, заполнила дом высоким громким голосом.

– Привет, подруга! Ну, как поживаешь?.. Да, на праздники приехала. Решила, вот, тебя навестить… А это Лешка? Ты смотри, какой вымахал! И не узнаешь!.. Ну, как учишься? Небось одни двойки?

– Эту четверть хорошо закончил, учительница похвалила, – похвасталась за него мать.

– Моя тоже хорошо учится, отличница. А растет! Приеду в следующий раз, а она уже замужем! – с довольной улыбкой произнесла Смирнова и вытянула из кармана иностранной куртки бутылку водки.

Глаза матери радостно заблестели.

– Сейчас я грибков маринованных наберу, сальца нарежу… – заметалась она.

– Да сядь, поговорим сначала, водка никуда от нас не денется.

– А чего там, за столом и поговорим… Порфиров! – позвала она мужа.

Налили и Алексею. Пил как воду – привык уже. А потом отламывал маленькие кусочки хлеба, долго мял пальцами и проглатывал шершавые шарики, слушая разговор старших.

Мать, выпив, оживилась.

– Ой, Галь, ты прям вылитая Алла Пугачева!

Смирнова благосклонно улыбнулась и кивнула головой, подражая певице.

– Представляешь, захожу в райцентре в ресторан, заказываю покушать, сто грамм коньяка, жду. Смотрю, вся кухня вывалила, уставилась на меня. Официантка принесла заказ и спрашивает: «Извините, вы не Алла Борисовна?» Не хватало, чтобы Аллочка по таким забегаловкам ходила! За кого они принимают ее?! – наигранно возмущалась Смирнова, чисто по-женски, основываясь только на схожести рыжих шевелюр и одинаковом количестве лишних килограммов, помогала известной певице нести бремя популярности. – Тоже мне, ресторан! Вот в Германии!.. – Она после развода с мужем работала три года вольнонаемной, парикмахером, в группе советских войск в ГДР и любила при каждом удобном и неудобном случае напомнить об этом.

Лешка с интересом слушал о незнакомой, недосягаемой загранице, о речных пароходах, на которых сейчас работала Светкина мать, о Черном море, куда после профилактического ремонта отправится ее судно, о мужиках из экипажа, от которых отбоя нет. Выпив полрюмки, выделенные отцом, Лешка мечтал о других городах и странах, о том, как когда-нибудь побывает там.

– Ну, а вы чего молчите? Рассказывайте, как живете! – закончила Галина Степановна.

– А что мы? – грустно ответила мать. – Живем – и все.

– Райкин мужик завтра работает, не знаешь? – спросила вдруг Смирнова.

Райка, младшая сестра матери, работала фельдшером в леспромхозе, а ее муж – электриком.

– Не знаешь, отец? – переадресовала мать вопрос.

– Вроде с утра должен дежурить.

– А зачем он тебе?

– Да так… починить кое-что надо…