Читаем Последнее убийство полностью

Он объяснял все ужасно долго, и в конце концов выяснилось, что все мое состояние равно 87 фунтам 17 шиллингам и 4 пенсам. Это было, конечно, совсем мизерной суммой. Я с трепетом ждала, что же будет дальше, потому что ужасно боялась, что у мистера Флеминга окажется тетка в Шотландии, которой тоже необходима молодая компаньонка. Однако таковой не оказалось.

— Ты должна подумать о своем будущем. Ведь у тебя, кажется, нет родственников?

— Я одна на свете,— сказала я и снова подумала о сходстве с героиней фильма.

— У тебя есть друзья?

— Все относятся ко мне очень хорошо,— ответила я горячо.

— Кто может относиться плохо к такой молодой и прелестной девушке?! — галантно произнес мистер Флеминг.— Ну что ж, мое дорогое дитя, посмотрим, что можно сделать.— С минуту он молчал и колебался, а затем сказал: — Что бы ты ответила, если бы я предложил тебе на время переехать к нам?

Я чуть не подпрыгнула от радости. Лондон! Город, о котором я всегда мечтала!

— Вы очень добры ко мне,— сказала я.— Действительно ли я могу поехать туда? Только я должна найти какой-нибудь способ зарабатывать себе на жизнь.

— Да-да, мое дорогое дитя, я понимаю, мы вместе поищем что-нибудь подходящее.

Инстинктивно я чувствовала, что мои и мистера Флеминга представления о «чем-то подходящем» были диаметрально противоположными, но, честное слово, сейчас было не время спорить на эту тему.

— Значит, вопрос решен? Почему бы тогда тебе не поехать со мной сегодня?

— О, благодарю вас, но что скажет миссис Флеминг?

— Моя жена будет счастлива принять тебя.

Будь у меня муж, я бы возненавидела его, если бы он приводил домой девушек-сирот, не посоветовавшись со мной заранее.

— Мы пошлем со станции телеграмму,— продолжал адвокат.

Мои вещи были упакованы очень быстро. Я печально осмотрела свою шляпу, прежде чем решилась надеть ее. Это была черная соломенная шляпа с сильно помятыми полями. С вдохновением поистине гениальным я ударила по шляпе, пару раз взбила ее, вдавила посередине и прикрепила к ней нечто, похожее на морковь. В результате она приобрела такой вид, что я поспешила вернуть ее к первозданному состоянию. Однако шляпа выглядела еще хуже, чем прежде. Теперь мой вид в точности соответствовал распространенному представлению о внешности сироты.

Я все же немного беспокоилась, как меня примет миссис Флеминг, но надеялась что моя внешность обезоружит ее. Мистер Флеминг тоже нервничал. Я поняла это, когда мы поднимались по лестнице большого дома, расположенного на тихой Кенсингтонской площади. Миссис Флеминг встретила меня довольно приветливо. Это была высокая спокойная женщина, о которой принято говорить: «хорошая жена и мать». Она проводила меня в безупречно чистую комнату, наговорила мне много хорошего, сообщила, что чай будет готов примерно в четверть первого, и ушла, предоставив меня моим собственным мыслям.

Затем я услышала ее голос, слабо доносившийся из гостиной:

— Ну, Генри, какого черта!..— Больше я ничего не расслышала, но резкость ее тона досказала мне остальное. А через несколько минут до меня донеслась другая фраза, сказанная более кислым тоном: — Я согласна с тобой. Она действительно очень хороша. Жизнь жестокая штука. Мужчины не будут к тебе хорошо относиться, если ты не будешь достаточно хороша, а женщины не будут к тебе хорошо относиться, если ты хороша.

С глубоким вздохом я принялась за свою прическу. У меня хорошие волосы, прямо-таки иесиня-черные и волнистые. Безжалостной рукой я зачесала назад свои кудри. Поработав еще немного над собой, я с радостью обнаружила, что стала теперь невероятно похожа на сироту, которая носит косичку, маленький чепчик и красный плащ. Я заметила, когда спустилась вниз, что миссис Флеминг, увидев меня и мою изменившуюся внешность, ла-сково улыбнулась. Мистер Флеминг казался озадаченным. Я не сомневалась, что он спрашивал себя: «Что такое она сделала с собой?»

В целом остаток дня прошел хорошо. Было решено, что я сразу же начну подыскивать работу. Когда я пошла спать, я попыталась честно изучить свое лицо в зеркале. Была ли я действительно хорошенькой? Не могу сказать, что я была в этом уверена. У меня не было прямого греческого носа, а рот не был похож на розовый бутон, не говоря уже обо всем остальном. Правда, священник как-то сказал мне, что мои глаза «подобны солнечному лучу, скользнувшему в темный-темный лес». Но священники знают много цитат и выпаливают их всегда наугад. И вообще, я предпочла бы голубые глаза темнозеленым. С другой стороны, зеленый цвет — хороший цвет для искательницы приключений...