— А ты в каком отряде был? — сразу же спросил милиционер, увидев орден Красного Знамени.

— «Смерть фашизму!»

— Не может быть, я ведь тоже из того отряда.

— И я.

— А в какой роте?

— Я ротным почти не подчинялся. Был командиром диверсионной группы.

— Подожди, подожди… Уж не Роман ли, подрывник?

— Он самый.

— Вот что значит конспирация! Мы ж там бесфамильными были. Я сразу подумал: знакомый парень, а вот где видел, никак вспомнить не мог. Видишь, браток, как получается? Еще б немного, и отца нашего лучшего подрывника мог бы посадить.

— Ну, не так это и просто посадить, — сказал Роман.

— Законы, браток, не поменялись, какими были до войны, такими и остались.

— Законы ведь такую войну не предусматривали. Что теперь для государства более выгодно, чтобы колхозник полгода на печи сидел или работал, хотя бы вот таким сапожником? — Роман кивнул на отца. — До войны можно было купить, а сейчас где купишь?

— Так-то оно так, но ведь отсюда и спекуляция начинается, — сказал милиционер.

— Какая там спекуляция? Вот парень только что, до вашего прихода, трех бездомных собак привел. Ему сапоги позарез нужны. А ведь он делает то, что специально выделенные для этого люди должны выполнять: отлавливать бродячих собак. А так, думаю, всем польза.

— Так-то оно так, — повторил милиционер. — Но и закон есть закон, и не нами он писан.

— Да вы поговорите с нашими людьми, — вступил в разговор отец Романа, — с теми, кому я обувь ремонтировал, и с теми, кому ничего не делал, и вы убедитесь — меня никто не упрекнет в спекуляции.

— Ладно, отец, скажи спасибо, что с сыном твоим вместе воевали, а производство свое ты все-таки сворачивай, потому что могут быть большие неприятности.

Когда милиционер ушел, Роман, усмехаясь, сказал отцу:

— Надо будет тебе, батя, своей собакой обзавестись.

— Это еще зачем? — не понял отец.

— Если не разрешают скупать собак, будешь своих разводить. Как наплодятся в достаточном количестве, и я, пожалуй, жениться буду. Понадобятся ведь сапоги, ботинки, туфли и мне, и жене, и детишкам. А ты как думаешь?

Отец ответил на шутку сына:

— Пока ты жениться надумаешь, вся эта моя кустарщина не нужна будет ни тебе, ни другим.

XII

На последнем курсе техникума все учащиеся считали себя уже зрелыми и самостоятельными людьми. Многие просили Романа познакомить их со студентками пединститута. То ли потому, что он часто там бывает на вечерах и, наверное, почти всех девчат знает, то ли потому, что видели его Надю, и она всем понравилась. Но, очевидно, основным аргументом было то, что Роман познакомил Лилю со своим товарищем с третьего курса Виктором Евдачком, и они поженились.

Виктор — парень местный, городской. Блондин, глава синие, прямой небольшой нос, белое, всегда свежевыбритое лицо. Выше среднего роста, стройный, хороший гимнаст. Веселый, общительный, он хорошо пел, играл на гитаре. По предложению Романа его выбрали старостой группы, но вскоре переизбрали. По натуре мягкий и отзывчивый, он не решался даже сказать дежурному, чтобы тот вытер классную доску. Пришелся Виктор по душе Роману после одного случая.