Читаем После письменности полностью

В опубликованном в 2013 году знаменитом отчете[6] ученые из Оксфорда оценили, что в течение двух десятилетий 47% рабочих мест будет отобрано у людей и передано автоматам и программам.

Разыскивая решение загадки успеха Дональда Трампа, были исследованы корреляции между числом голосов, отданных за него в отдельных округах США, со всеми возможными социальными, расовыми, демографическими показателями, и наиболее сильным оказалась связь между популярностью Трампа и состоянием здоровья респондентов. Чем более резкий в данном округе опиоидный кризис, тем больше человек там голосует за Трампа. А главной причиной усиления зависимости от опиидов является так называемое отсутствие жизненных перспектив. Говоря по-нашему: безнадега. "У меня нет работы, и я никогда не буду иметь работу". "Я не вижу для себя будущего".

Лица с ясным пониманием смысла и цели в жизни характеризуются более высокой экспрессией генов, ответственных за антитела, борющиеся с болезнями, и более низкой - воспалительных генов; равно как и значительно более низким уровнем кортизола, гормона стресса.

Исследования, проведенные Институтом Гэллапа в 2007 году в 132 странах мира, показали, что жители богатых стран чаще признаются испытанию чувства непосредственного счастья, зато жители бедных стран находят в своей жизни больше смысла.

Говорит ученый, анализирующий эти данные: "Их цели более выразительны: выжить, верить. В богатых странах у нас имеется столько вещей на выбор, что сложно установить выразительную цель"[7].

Тем временем, идея Универсального Минимального Дохода завоевывает очередных сторонников в мире средств массовой информации, бизнеса и политики. Ее провозглашает Марк Цукерберг. Ее провозглашают политики из Демократической Партии в Соединенных Штатах. Ее провозглашают экономические либералы и консерваторы в качестве выхода из ловушки снижающегося уровня социального страхования в стареющих обществах. И на пробу данный UBI (Universal Basic Incom) вводят у себя очередные города и округа.

Идея: каждому безусловно надлежит сумма средств, достаточная такому индивидууму для хорошей жизни.

Никто не обязан работать.

Так как оно есть: мы работаем, чтобы жить, или живем, чтобы работать?

В 2006 году правительство Великобритании обратилось к ученым с вопросом: "Хорошо ли воздействует труд на здоровье и самочувствие человека?". Проведя обширные исследования, те ответили решительным "да"[8], подчеркивая, что "труд является ключевым условием для индивидуальной тождественности, роли и статуса в обществе", а безработица означает "ухудшение здоровья, ментальный стресс и восприимчивость к психическим заболеваниям".

Для Лафарга и современных ему апостолов рабочего рая ужас капитализма XIX столетия заключался в низведении людей до роли органических машин, живущих только лишь для того, чтобы работать. Тем временем, у нас уже XXI век, прогрессирующие автоматизация и компьютеризация, глобализация и рационализация, и теперь уже наступает новый ужас, проклюнувшийся в дистопиях покроя "Дивного нового мира" Хаксли; ужас жизни, которая не имеет цели, в которой не существует какого-либо внешнего принуждения и ценностного привода, чтобы каждое утро сползать с кровати, отправляться в широкий свет людей и людских дел, и выставляться на риск неуспеха; чтобы делать все, что угодно, ради того, чтобы жить.

Труд не является, не должен быть смыслом людского существования. Тем не менее, в течение тысячи лет он поставлял нам замечательно подогнанные протезы ценностей. На них мы возводили леса культуры, религии, права, нравов, хрупкие архитектуры психики. В тои числе, после смерти Бога и после того, как у нас из-под ног вырвали последние краеугольные понятия об Абсолюте, именно благодаря принуждению к труду мы продолжали жить так, словно бы Абсолют освещал наши ежедневные усилия и прибавлял нам каждый вечер на счет души Баллы Достижений.

После исчезновения труда, по крайней мере – его размывания, мы встаем перед голым ужасом существования, подвешенного в пустоте и потребляемого пустотой: перед необходимостью самостоятельного создания для себя смыслов жизни.

Можно ли избежать этой ловушки? Является ли это естественным состоянием человека, или оно неестественно? Какие вызовы ожидают нас на другом берегу необязательного труда? Откуда возьмем мы новые амбиции и мечтания, на чем натренируем мышцы воли, когда остановится и остынет тот внешний мотор ценностей?

I. После труда

"Мне всегда кажется, что я работаю больше, чем следует. Не думайте, что я уклоняюсь от работы. Я люблю работу. Работа увлекает меня. Я часами могу сидеть и смотреть, как работают. Мне приятно быть около работы: мысль о том, что я могу лишиться ее, сокрушает мое сердце"[9].