Айвен Саутолл

Поселок Тополи

Наш поселок назывался не Тополи, а по-другому. Или я ошибаюсь?

Как знать, может быть, когда-то его так и называли.

Всех, кто жил в этом поселке, я считал и до сих пор считаю своими друзьями. Но взрослые и дети, которыми я населил Тополи в этой книге, живут там только в моем воображении.

Они реальны в том смысле, что всякий литературный персонаж вырастает из человека, которого автор знал в жизни, либо из самого автора, но ни один из них не списан с кого-нибудь, реально существовавшего.

Даже Лорна, чьей памяти я с любовью посвящаю эту книгу, — даже она здесь другая, не та Лорна, которую я знал с детства и только недавно потерял. А вот событие, вокруг которого построена повесть, не выдумано.

Когда все началось, мы сразу об этом узнали, а когда кончилось, долго не могли в это поверить.

1. Северный ветер

Под вечер в пятницу, 12 января, мальчики остановились на ночлег в зарослях кустарника примерно в миле от Тинли. Место для привала было не самое лучшее, но тут хотя бы была вода и они очень устали.

Они вырвались из большого города, чтобы целую неделю наслаждаться вольной жизнью в лесу. Это был их первый самостоятельный поход. Обсуждали они его несколько месяцев. Сначала родители решительно воспротивились этой затее, но мальчики продолжали упорно к ним приставать. Они пошли на хитрость — уверяли, что родители Гарри согласятся, если согласятся родители Грэма, а те — если согласятся родители Уоллеса. И хитрость в конце концов удалась. Никому из родителей — а они встречались редко — не хотелось, чтобы другие считали, будто они слишком дрожат за своих сыновей. Как-никак мальчики перешли в последний класс школы, уж сумеют несколько дней сами о себе позаботиться и не попасть в беду. Еще не так давно мальчики в этом возрасте сами зарабатывали себе на жизнь.

Они поехали в горы утренним поездом, слезли на станции Баркли, надели рюкзаки и отправились дальше пешком. Настроение у всех троих было чудесное, они чувствовали себя свободными, как жеребята, впервые выпущенные из загона, за воротами которого раскинулись просторные зеленые пастбища.

Они были сами себе хозяева. Некому было им говорить: «Сделай то, сделай это». Некому приказывать: «Поди сюда, сбегай туда». Они улыбались друг другу, как заговорщики, в радостном возбуждении. Они даже говорить связно не могли — мысли обгоняли слова, и разговор получался бессмысленный. Гарри громко запел, а Уоллес издавал победные вопли — просто оттого, что очень уж было хорошо. Эту неделю в лесу они не променяли бы на две, даже на три недели на взморье, вместе с родителями, ничего другого они бы сейчас не хотели — только шагать и шагать вот так по дороге из Баркли в Тинли.