Читаем Портрет смерти полностью

Он вошел в дом и с облегчением – и чувством вины за это облегчение – убедился, что Евы нет ни в вестибюле, ни в большой гостиной. Рорку пришлось признать, что в данный момент у него нет сил для объяснений. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким уставшим и опустошенным.

Рорк поставил «дипломат» и посмотрел на широкую лестницу. Должно быть, она поднялась наверх и работает у себя в кабинете. Если ему повезет, она еще долго не отвлечется от своего дела.

И все же он медлил. Он плохо обошелся с ней. И вообще вел себя не лучшим образом. Но ему надо было побыть одному. Разве человек не имеет на это права? Черт побери, конечно, он имеет право подумать в одиночестве, если его жизнь полетела вверх тормашками.

Рорк провел рукой по волосам, чертыхнулся и пошел в комнаты Соммерсета.

Издалека услышав музыку, он чуть не повернул обратно. Мэвис. Бог свидетель, Рорк обожал эту женщину, но сейчас у него не было на нее сил.

Впрочем, ее присутствие позволяло сократить визит до минимума.

В другое время он посмеялся бы, увидев своего важного мажордома раздетым до пояса и лежащим в кресле навзничь с лицом, покрытым голубой глиной. Трина – одна из немногих людей на свете, державших Еву в страхе, – занималась своим делом и пританцовывала в такт музыке.

Ее черные как смоль волосы были так коротко острижены, что сквозь них просвечивала ядовито-розовая бабочка, нарисованная на макушке. Та же бабочка, только в виде крошечных татуировок – Рорк надеялся, что они временные, – были у уголков рта, а также на шее и внушительной груди.

Ее соучастница наливала в широкий стакан какую-то розовую пенистую жидкость, предназначенную то ли для наружного, то ли для внутреннего употребления.

Мэвис, еще не расставшаяся со своими колокольчиками, была облачена в ярко-желтую блузку, на спине которой была изображена женщина в черных чулках с поясом и высоких сапогах. Медсестра Спенс сидела с наушниками на голове. На ее лицо была наложена маска, ноги были опущены в пузырящуюся голубую жидкость, волосы были намазаны чем-то жирным и зеленым.

Мэвис, державшая в руке стакан, обернулась и увидела Рорка.

– Ты вернулся! Добро пожаловать в салон красоты Соммерсета. Хочешь клубничного коктейля?

Рорк понял, что она имеет в виду розовую жидкость.

– Нет, спасибо.

– Даллас удрала наверх. Притащи ее к нам, ладно? Трина хочет попробовать на ней новое средство для ухода за кожей, и ей нужно…

Она осеклась, увидев его лицо. Под глазами Рорка залегли тени. Мэвис знала его больше года, но таким видела впервые.

– У тебя все в порядке?

– Да. – Он подошел к Соммерсету. – А у тебя, старина?

В испуганных глазах Соммерсета мелькнула искра надежды.

– Им не следовало возиться со мной. Теперь, когда вы дома, нам нужно кое-что обсудить. Так что…

– Вообще-то у меня срочная работа.

– Да, но… – Соммерсет схватил руку Рорка и сжал ее как в тисках. – Я уже сказал всем, что нужно изучить отчет Рандейла и многое другое.

– Разве нельзя оставить в покое старого больного человека? – Трина недовольно посмотрела на Рорка. – Ему нужно расслабиться и пройти недельный курс интенсивного лечения. Лично я могла бы заняться его кожей. Волосы у него неплохие. – Она слегка подергала их, отчего глина слегка потрескалась. – Но с моей помощью станут еще лучше.

– Не сомневаюсь.

– Рорк… – прохрипел Соммерсет и откашлялся. – Прошу уделить мне минуту.

– Позже.

– Нет, сейчас, – бросил старик. – Прошу прощения у дам, но…

– Нет проблем, – сказала Мэвис, не дав подруге возразить. – Трина, возьми коктейль, и пойдем на кухню. На нее можете не обращать внимания, – сказала она, жестом показав на сестру Спенс. – Она слушает программу медитации и ни на что не реагирует.

Еще раз с тревогой посмотрев на Рорка, она схватила Трину за руку и увела из комнаты.

– Они не сделают тебе ничего плохого, – начал Рорк.

– Я хотел поговорить не о себе, а о тебе. Ты скверно выглядишь.

– У меня дела.

– У тебя всегда были дела, но больным ты не выглядел.

– Ради бога… Я не заболел. Компьютер, выключи эту проклятую музыку! – Мгновенно настала тишина. – У меня очень серьезное дело. Ты даже не можешь себе представить…

– Я все могу себе представить. Я…

– Черт побери, у тебя сломана нога. Поэтому лежи и помалкивай. Эти женщины превратили тебя в пугало, но придется потерпеть. Я не могу помочь тебе. Так что не хнычь.

Пальцы Соммерсета впились в подлокотники кресла.

– Я не хнычу, но не могу допустить, чтобы со мной разговаривали в таком тоне.

– По-твоему, у тебя есть выбор? Я больше не ребенок, которого требуется учить хорошим манерам. Поскольку ты служишь у меня, я буду говорить с тобой так, как считаю нужным. Честно говоря, я не собираюсь тратить время на споры с полуголым человеком, лицо которого вымазано черт знает чем.

Соммерсет посмотрел вслед Рорку, а потом скрепя сердце сделал то, чего не делал никогда: позвонил Еве по внутренней связи.

– Что еще? – рявкнула Ева, а затем скорчила гримасу, увидев на экране лицо дворецкого. – Ради бога, выключите изображение, иначе у меня глаза вытекут!

– Успокойтесь. С Рорком творится что-то неладное. Он плохо выглядит.