Читаем Портрет смерти полностью

Ева вытерла ладонями мокрые щеки, со свистом втянула в себя воздух, почувствовала, что сердце колотится как сумасшедшее, и ответила на звонок:

– Даллас.

– ПЕРЕДАЮ СООБЩЕНИЕ ДЛЯ ЛЕЙТЕНАНТА ЕВЫ ДАЛЛАС, – прозвучал механический голос.

Она провела рукой по волосам.

– Прием.

– СРОЧНЫЙ ВЫЗОВ. ЛИНКОЛЬН-ЦЕНТР, ВЫХОД К МЕТРОПОЛИТЕН-ОПЕРА. ВОЗМОЖНО, УБИЙСТВО.

– Место преступления оцеплено?

– ПОДТВЕРЖДАЮ.

– Поставьте в известность сержанта Делию Пибоди. Я рассчитываю прибыть через двадцать минут.

– ПРИНЯТО. ОТБОЙ.

Она скатилась с кровати. Пустой кровати. Было почти четыре утра, но он не пришел. Кожа Евы была липкой от холодного пота, поэтому пришлось потратить две минуты на душ и еще минуту постоять под струей горячего воздуха. После этого она почти успокоилась.

В полумраке Ева быстро оделась, застегнула портупею, сунула в карман жетон и наручники, прицепила к поясу видеокамеру и устремилась к двери. Но на пороге чертыхнулась, повернула обратно и достала из ящика тумбочки мемокубик.

– Вызвали на дело, – продиктовала она. – Когда вернусь, не знаю.

Еве хотелось сказать многое, но все это не имело смысла. Поэтому она ничего добавлять не стала, бросила кубик на кровать и отправилась на работу.

Полицейские оцепили место преступления красно-желтыми ленточками. У тротуара носом к носу стояли две черно-белые патрульные машины. На их крышах вращались конусообразные маячки, раскидывая в стороны холодные голубые и жаркие красные лучи.

Украшавший террасу величественный фонтан был выключен; элегантное здание позади него утопало в тени. Ева прожила в Нью-Йорке десять лет, но ни разу не была в этом храме искусства – пока Рорк не стал водить ее в театры, на концерты и даже в оперу.

Если ты имеешь дело с таким человеком, как Рорк, подумала она, то поневоле расширяешь кругозор. Хочешь ты этого или нет.

Что с ним, черт побери?

– Здравствуйте, лейтенант.

Она кивнула поздоровавшемуся с ней полицейскому и взяла себя в руки. На месте преступления коп должен забыть о том, что у него есть личная жизнь.

– Что мы имеем, сержант? – спросила она.

– Мужчина смешанного азиатского происхождения, около двадцати лет. Его обнаружила в фонтане подвыпившая пара, возвращавшаяся с вечеринки. Мужчина вытащил парнишку, а женщина позвонила нам. Мы с напарником откликнулись первыми и прибыли сюда через две минуты после звонка. Напарник и свидетели сидят там. – Он показал рукой на парадную лестницу.

– Пусть немного подождут. Когда появится моя помощница, пропустите ее.

– Есть, сэр. Похоже, он упал в фонтан и утонул. Никаких следов насилия нет. Судя по одежде, он может быть капельдинером Метрополитен или какого-нибудь другого театра, работающего в Линкольн-центре… Но фокус в том, – добавил он, присаживаясь рядом с Евой на ступеньку, – что он примерно того же возраста, что и та девушка из утилизационного контейнера. На ней ведь тоже не было никаких следов насилия.

– Поглядим – увидим.

Там, где тащили извлеченное из фонтана тело, еще оставались мокрые следы. Воздух уже начал согреваться, но был влажным. Только тут Ева вспомнила, что влаге свойственно испаряться.

Она положила на ступеньку полевой набор, достала видеокамеру и подошла к трупу.

«Совсем молоденький, – ощутив острый приступ жалости, подумала Ева. – От силы лет двадцать. Красивое лицо для мужчины. Кожа уже побледнела, но при жизни была тускло-золотистой и хорошо сочеталась с угольно-черными волосами и бровями. Точеные черты, изящные длинные пальцы, стройное тело, длинные ноги…»

Он был в черном. Короткая куртка с воротником зубчиками, прямые брюки, туфли из мягкой кожи. Склонившись над телом, Ева увидела на лацкане едва заметные следы от карточки с именем.

«Тщательно удаленной», – отметила она.

– Жертва – мужчина, азиат, от восемнадцати до двадцати. Видимых следов насилия нет. Полностью одет, его одежду можно считать формой, пока не установлено какой.

Она выключила камеру и стала обшаривать карманы трупа, разыскивая удостоверение личности. Вскоре нашелся бумажник с двумя кредитными карточками, студенческий билет и служебный пропуск в Линкольн-центр.

– Имя жертвы – Кенби Сулу, возраст – девятнадцать лет. Место жительства – Верхний Ист-Сайд. Род занятий – студент Джульярдской школы и сотрудник Линкольн-центра.

Она сунула бумажник в пакет для вещественных доказательств, а затем осмотрела руки юноши.

Кожа была гладкой, ногти – короткими и ухоженными.

– Похоже, ты из состоятельной семьи, – пробормотала она. – Заботился о своей внешности. Джульярд… – Она посмотрела в сторону Линкольн-центра. – Стало быть, театр. Ты работал там по вечерам, верно? Чтобы быть ближе к любимому делу, а заодно немного заработать на учебу.

Она повернула вверх его правую ладонь и увидела еле заметную красную точку – след шприца.

– Кенби, мне нужно понять, как он тебя достал.

Она стала рыться в полевом наборе и едва подняла глаза, услышав хриплое дыхание и цоканье полицейских ботинок.

– Записывай, Пибоди. В фонтане обнаружен труп. – С этими словами она надела очки-микроскопы и более тщательно рассмотрела правую ладонь.

– Слабое обесцвечивание кожи, типичное для инъекции.