Читаем Портрет смерти полностью

У нее еще осталось время обработать собственные данные, вычислить вероятности и изучить отчеты патологоанатома и судмедэксперта. Затем чувство вины заставило Еву позвонить Надин.

– Я хотела связаться с тобой раньше, но могу рассказать не так уж много.

– Расскажешь не так уж много, – поправила ее Надин.

– Разницы никакой. Есть ниточка, которую я хочу потянуть.

– Какая ниточка?

– Если что-то получится, сообщу. Честное слово. Я не играю в молчанку. Просто пока ничего нет.

– Всегда что-то есть. Дай хоть что-нибудь.

Ева на секунду задумалась, а потом выдала:

– Можешь сказать следующее: надежный источник в управлении подтверждает, что сексуального насилия не было. Дознаватели также считают, что жертва знала убийцу. От остальных комментариев полиция воздерживается.

– Вот и отлично. Видишь, что-то есть всегда. Тело уже выдано родным?

– Патологоанатом отдаст тело завтра… Надин, мне пора идти. У меня совещание.

– Еще один вопрос. Ты можешь подтвердить, что убийца Рэйчел Хоуард на этом не остановится?

– Нет. Типун тебе на язык, Надин. Не буди лихо…

Она дала отбой и провела ладонями по лицу. Судя по всему, спать лиху оставалось недолго.

Ева пришла в комнату для совещаний первой. Воспользовавшись этим, она села, вынула блокнот и стала записывать.

Фотографии, молодость, чистота, портрет, свет.

«Ее свет был чистым».

Девственность?

Как, черт побери, убийца мог знать это?

Может быть, он был ее доверенным лицом? Потенциальным любовником? Советчиком, пользовавшимся у нее авторитетом?

«Кому могла доверять Рэйчел?» – подумала Ева и представила себе милое улыбчивое лицо.

Проклятие, да кому угодно.

Доверяла ли сама Ева кому-нибудь так же полно и безоглядно? Едва ли. Но ведь она не родилась в прочной, здоровой семье с нормальными родителями и бойкой младшей сестрой. В жизни Рэйчел все было сверхъестественно нормально. Вплоть до последних часов. Семья, друзья, учеба, ее подработка, соседи…

В возрасте Рэйчел Ева уже закончила полицейскую академию и надела форму. Уже видела смерть. И убивала сама.

И не была девушкой. С шести лет. Или с семи? Во сколько лет отец впервые изнасиловал ее?

Какая разница? Важно одно: ее свет не был чистым никогда.

Именно это и влекло его к Рэйчел. Именно этого он от нее и хотел. Ее простодушия, ее невинности. Поэтому он ее и убил.

Ева посмотрела на вошедшего Макнаба, который нес большую коробку с реквизированным компьютером.

Ева невольно следила за его походкой. В прошлом месяце Макнаб попал в серьезную переделку, и прошло несколько тревожных дней, пока левая половина его тела вновь обрела чувствительность.

Он больше не ходил вприпрыжку, как раньше, но и не хромал и не волочил ногу. А мышцы, бугрившиеся на руках, говорили о крепком здоровье.

– Прошу прощения, лейтенант. – Раскрасневшийся Макнаб слегка задыхался. – Дайте мне минутку, чтобы все наладить.

– Ты не опоздал. – Макнаб принялся за работу; тем временем Ева следила за ним.

На Йене были легкие летние брюки ярко-зеленого цвета и облегающая рубашка в зелено-белую полоску. Пиджак был ядовито-розовым, как и сандалии на воздушной подушке.

Рэйчел носила джинсы, голубую рубашку и по две маленькие серебряные заклепки в каждом ухе.

Жертва и коп, которые будто родились на разных планетах, думала она.

Зачем девушке из строгой семьи часто посещать компьютерный клуб? Она не была ни «ботаником», ни эксцентричной особой, ни тупицей, ни завсегдатаем злачных мест. Что ее тянуло туда?

– Макнаб, ты в свободное время часто посещаешь компьютерные клубы?

– Нет, не очень. Там скука смертная. Когда я был мальчишкой и только приехал в город, то ходил. Думал, что найду там себе занятие и девочек, на которых произведет впечатление мое умение обращаться с компьютером.

– И как, нашел? И занятие, и девочек?

– Конечно. – Он хитро улыбнулся. – Но все это было до эпохи Пибоди.

– Макнаб, что она там делала?

– Кто? Пибоди?

– Рэйчел. – Ева придвинула ему фотографии. – Что она искала в этом клубе?

Макнаб наклонил голову и рассмотрел снимок.

– Лакомая приманка для студентов. Особенно для тех, кто не достиг совершеннолетия и не имеет права заказывать спиртные напитки. Можно приходить туда и разыгрывать из себя взрослого. Пить безалкогольные напитки со звучными названиями, слушать музыку. Посидеть за компьютером, выполнить домашнюю работу, сделать перерыв, потанцевать, поговорить о занятиях, пофлиртовать. В общем, там можно делать многое. Не знаю… Это как мостик между взрослым миром и миром подростка. Именно поэтому в таких местах почти не бывает тех, кому за тридцать.

– Понятно… – Ева встала и пошла за кофе. И тут в комнату влетела Пибоди, за которой шел Фини.

– Похоже, вся банда в сборе. – Фини сел за стол. – Ну что, детка, начнем копать дерьмо?

«Детка», – повторила она про себя. Фини был единственным, который когда-либо называл ее деткой. Странно, раньше она никогда не задумывалась над этим, да и просто не обращала внимания.

Если в ее жизни и существовал мостик между юностью и зрелостью, то замечал его только Фини.

Она поставила перед ним кружку с кофе.

– Именно этим мы и займемся.