Читаем Порочен, как грех полностью

Они медленно оделись, останавливаясь, чтобы помочь друг другу и поцеловаться. Элетее следовало бы плакать и думать о раскаянии. Но единственное, что она могла сделать, – это не просить его остаться. Вверит ли он ей свое сердце? Не было никаких гарантий, что он не говорил все это в порыве страсти, никакой уверенности в том, что завтра он не будет сожалеть о своих словах. Но теперь у нее была по крайней мере надежда, и она была порочно счастлива.

Она доверила Гейбриелу свое тело. И она будет честной. Конечно, от своих дам полусвета он слыхал и более неприятные истории.

Его хриплый голос отвлек ее. Он встал, подняв ее. Сердце у нее замерло от его дерзкой усмешки.

– Я забыл одну вещь. – Он вынул из кармана фрака конверт из дорогой веленевой бумаги: – Я собирался отдать это сегодня, лично вам. Это приглашение.

– Мне? – удивленно спросила она. – Это от кого же? – Последний год она отклоняла все светские приглашения, так что в конце концов ее вообще перестали приглашать куда-либо. – Вы хотите отдать это мне?

– Только если вы обещаете, что пойдете со мной.

– Пойду с вами, искуситель? – Она протянула руку к запечатанному посланию и оказалась прижатой к его крепкой груди.

Его темные глаза дразнили ее, жарко манили.

– Это всего лишь приглашение на ежегодный бал, который мой кузен Грейсон дает в честь своего дня рождения. И если я не позволю вам поехать прямо сейчас, я буду здесь к дате этого бала.

Она улыбнулась, глядя в его затененное лицо. Элетея все еще чувствовала его в себе, ощущала его наслаждение от обладания ею.

– В Лондоне, – сказал он, отдавая ей приглашение, – на балу я буду вами хвастать.

– Думаю, вы не будете возражать, если я возьму с собой либо мою кузину, либо брата, чтобы они сопровождали меня.

Он наклонился и поцеловал ее.

– Даже если вы возьмете с собой всю деревню, мы с вами будем вместе.

На долю мгновения в голове у Гейбриела мелькнула мысль о том, что во время их ласк он не лишил ее девственности. Нет, он не часто соблазнял девственниц и не кричал «аллилуйя», когда его любовница теряла девственность. Сексуальные наслаждения окутаны мифом и тайной. Он понимал инстинктивно, что доставляет женщине наслаждение, и не занимался изучением этой темы.

Считалось, что молодые леди могут повредить некие деликатные ткани во время быстрой езды верхом. Все знали, что Элетея – страстная наездница. И насколько он заметил, он причинил ей неприятные ощущения, но она не стала об этом говорить. Ему хотелось думать, что она была полностью захвачена страстью и всякая боль, причиненная им, сразу же забывалась.

С другой стороны, он никогда не забудет этого и никогда уже не сможет быть таким, каким был. И ему не терпелось услышать, что скажут его лондонские кузены, когда он сообщит им, что полюбил Элетею Кларидж и что она – да, он знает, что без любви она не отдалась бы никому, – тоже любит его.

Элетея оставалась в постели дольше обычного, прислушиваясь вполуха к суете слуг внизу. Ей ведь не приснилось то, что было, не так ли? Жаркое падение, его страсть. Она перевернулась на живот, обняв подушку. Медленно к ней приходило осознание глубокого пробуждения ее плоти, нежности, которая позволила Гейбриелу показать все его умение.

Она ощущала себя в полном смысле слова женщиной, отдавшейся женщиной.

Взятой. Соблазненной, Падшей в прямом смысле слова. Все эти неприятные слова люди произносят всегда приглушенными голосами, если вообще произносят. Гейбриел осуществил все это в самом порочном смысле.

– Леди Элетея! – окликнул ее из-за двери знакомый женский голос. – Вы нездоровы?

Она вздохнула, снова упав в постель. Она понимала, что нужно что-то делать. Как всегда.

– Нет, Джоан. Что-нибудь нужно?

– Я подумала, что вы не успеете толком позавтракать, если вам к десяти часам нужно успеть на собрание.

– На собрание?

– Наверное, я что-то напутала. Я думала…

Элетея пулей вылетела из постели. Как же могла она забыть? Она ведь патронесса ежегодного бала, который устраивают в Хелбурне, персона, которой надлежит заботиться об ужинах и принимать важнейшие решения, например, следует ли дамскому комитету купить новое фортепьяно или настелить гладкие полы в танцевальном зале, чтобы туфельки гостей не запинались в разгар кадрили.

А сегодня она обещала осмотреть гостиную, где леди пьют чай перед танцами. Ее брат внес значительную сумму, которую она могла потратить по собственному желанию на занавеси или стулья. В прошлом году сиденье старинного дубового диванчика провалилось под матерью викария, и она оказалась на полу.

Элетея быстро закончила утренний туалет, а перчатки натягивала уже по дороге в дом собраний, куда ее повез Уилкинз. Там еще никого не было, кроме старого сторожа, жившего неподалеку. Надо попросить его сварить чаю, у нее еще есть время отдышаться.

Но стоило ей подойти к двери маленькой гостиной наверху, как она услышала дребезжанье чашек на подносе.

– Мистер Карсон, – сказала она, – как вы внимательны. Откуда вам известно, что сегодня утром я буду так спешить, что не успею выпить чаю? Я проспала.