Читаем Порочен, как грех полностью

Она что-то тихо пробормотала. Он невинно улыбнулся. У него было ощущение, что он сейчас получит от нее хороший нагоняй за свои дурачества. Вдруг ей действительно нравится этот лорд Хазлетт? Но когда тот в конце концов удалился, Гейбриел не почувствовал за собой никакой вины. Никакой.

Даже когда Элетея посмотрела на него и спросила:

– А что вы делаете здесь в такой поздний час, Гейбриел?

– Я увидел свет в окне…

– И этот свет выманил вас из дома? Вы лжете.

– Мне показалось, вы только что сказали, что я был приглашен.

– Да ладно вам.

– «Как хорошо, что вы приехали, – напомнил он ее же слова. – Я уже перестала надеяться».

– Это был… – она покусала губу, – я сказала это для оправдания.

Он тихонько рассмеялся.

– Значит, на самом деле вы мне не рады?

– Обычно в этот час, Гейбриел, я уже сплю.

К мощному желанию защитить ее, которое он уже ощутил, теперь примешалась похоть.

– Лучше поздно, чем никогда?

– Это и есть то личное дело, по которому вы приехали?

Он помешкал.

– Моя экономка послала меня за миской муки.

Она кротко покачала головой:

– Мне следовало предвидеть это. Миссис Минивер – худшая в мире экономка.

– Моя миска…

– Не важно. Я пошлю вам мешок.

На кухню дорога была долгая. На этот раз Гейбриел благословил старинную архитектуру прошлого, которая отделяла одно здание от другого. Такое устройство было несколько неудобным, но оно подарило ему несколько мгновений наедине с Элетеей, хотя сама она, кажется, не оценила такую возможность.

Они вошли в темную комнату с низкими балками, в конце которой в полукруглом проеме теплился огонь кухонного очага. Он положил руку ей на плечо.

– Этот человек вам не нравится, – тихо сказал он.

Она обернулась, ее темные глаза избегали его взгляда.

– Не нравится. Благодарю вас.

– Благодарите?

– За ваше уместное вмешательство.

– Он вас чем-то расстроил? – спросил Гейбриел, чувствуя, как в нем нарастает гнев. – Я приехал слишком поздно или как раз вовремя?

Она покачала головой:

– Вы появились как раз в нужный момент.

– Вы огорчились из-за того, что его приезд вызвал у вас воспоминания о его брате? – спросил он, внезапно ощутив неловкость.

Он чувствовал, что ей не хочется отвечать.

Ее голос был еле слышен.

– Я огорчилась просто оттого, что увидела его, вот и все.

Он нахмурился, поняв, что она уклонилась от ответа.

– А я вас огорчаю?

Неожиданно она рассмеялась:

– Да. Да! С того момента, когда я вас увидела, вы приводите меня в замешательство. Я всегда надеялась…

– Элетея.

Он схватил ее за запястье, заглянул ей в глаза и медленно привлек к себе. В течение мгновения ни один из них не шелохнулся; он решил, что лучше будет вести себя так, словно он размышляет над их положением, чем признаться, что желание, вызываемое ею, сбивает его с толку.

– Гейбриел, – прошептала она, – это…

– Не прогоняйте меня, подождите. Прошу вас, пожалуйста.

Она нерешительно пошевелилась, потом молча покорилась, легко положив руку ему на плечо. Его тело напряглось от бесстыдного предвкушения. Поцеловать ее казалось ему таким же необходимым, как дышать. Но на этот раз он был уже готов к тому, какие чувства она в нем вызовет, и решил, что сама она почувствует такое же смятение.

Он смотрел на нее в молчаливой задумчивости, ждал, пока губы ее не раскрылись в легчайшем вздохе. Это было приглашение. Рука его скользнула ей за спину, к лопаткам, к затылку, чтобы поддержать ее голову. Она ничего не сказала, ее темные глаза вызывали у него волнение, спрашивали, что он будет делать дальше.

В ответ он наклонил голову. Она напряглась. Гейбриел твердо положил другую руку ей на бедро и коснулся губами ее губ. Она закрыла глаза. Элетея больше не сопротивлялась, и его сердце громко билось в волнении, и вот каждый удар его сердца стал вторить его желанию.

В этот миг она принадлежала ему. Он понял это, когда поцеловал ее. Она принадлежала ему до тех пор, пока не издала какой-то неразборчивый звук, который привел его в чувство. Даже тогда он не мог пошевелиться, он все еще касался ее губ и ощущал ее дыхание, сладкий вкус шерри.

– Прошу прощения. Кажется, я потерял нить нашего разговора.

Она улыбнулась, посмотрела ему в глаза и ласково ударила его по ноге своим хлыстом:

– Кажется, вы говорили о необходимости призвать кого-то к порядку.

Он закрыл глаза, наслаждаясь восхитительным мгновением этого истязания.

– Я не этого просил.

– А мне хотелось выяснить, зачем вы явились сюда в такое время, – тихо сказала она. – Вы могли бы послать за мукой кого-то из слуг.

Он открыл глаза.

– Я вас спас, не так ли?

Она коснулась рукоятью хлыста его груди и осторожно провела им по шраму на шее.

– Не могу себе представить, как вы узнали, что меня нужно спасать. Подсматривали в окно?

Она повернулась, и вдруг он потянул ее назад и обнял. Ее сердце затрепетало в непроизвольном волнении, когда он заглянул ей в глаза. Она не нашла – не сумела найти в себе сил отвести глаза. Он улыбнулся и, не говоря ни слова, опустил голову и опять поцеловал ее.