Читаем Понтий Пилат полностью

В акваторию порта Кесария стремительно входила боевая римская триера. По выразительным обводам корабля, по золоченому носовому тарану бывалые моряки признали личную триеру наместника Египта. Оповещенный быстро разнесшейся молвой, на пристани уже стоял прокуратор Иудеи Понтий Пилат с толпой чиновников.

Много лет не встречался Понтий Пилат со своим начальником и другом. Волею Тиберия вознесся тот высоко. Каким он стал за это время? Люди быстро меняются. Правда, Авилий Флакк не такой человек, который может изменить самому себе.

Все боевые походы в Германии, Паннонии провели они вместе. Понтий полностью доверял своему командиру и никогда об этом не пожалел: в бою Авилий Флакк не дрогнет, перед начальством не даст в обиду, о твоих интересах не забудет. Повезло Понтию с командиром, все знали, что у Авилия Флакка два меча и два щита. Когда эти два атлета вставали рядом, сдвинув щиты, лучше было не иметь никаких дел против них.

Всегда найдутся вздорные и гоношистые центурионы, готовые, надеясь на свою силу, повздорить, оказать давление, побряцать мечом. Став центурионом и имея за своей спиной Понтия, Авилий Флакк так жестко разговаривал с соперниками, провоцируя их на столкновение, что те вынуждены были отступать. Начать действия первыми значило предоставить право защиты Авилию Флакку, и тогда тому нечего бояться ликторов. Привлечь легионеров своей центурии значило ввести в дело этого Понтия Пилата, который стоял в нескольких шагах, держа под локтем копье. Весь легион знал: копье, брошенное этим великаном, пробивало щит и панцирного воина насквозь, а приказ Авилия Флакка снимал с него всякую ответственность. Авилий Флакк порядки и традиции в легионе знал хорошо.

События эти происходили давно. Что помнил наместник Египта – трудно представить. Прокуратор был полон сомнений.

Желая отвлечься от тревожных мыслей, Понтий Пилат стал рассматривать окружающий мир. Перед прокуратором простиралось спокойное лазурное море. Он поднял голову: небо удивительно чистого голубого цвета, без единого облачка. Яркое солнце заливало побережье: нагромождения камня и редкую зелень. Кругом яркие цветы, резкие линии переходов. Раскаленный воздух висит над городом, природа изнывает от жары. Внутренний взгляд ушел в прошлое, в годы молодости и зрелости; он помнит насыщенный синий цвет Ренуса, множество оттенков зелени германских равнин, волнующееся море с белой пеной на гребнях волн.

Воспоминания связаны с удачей воинской и житейской, с подвигами, с признанием его заслуг, с большим чувством жизненного удовлетворения. Он и сейчас на высокой волне – прокуратор Иудеи, фаворит императора и наместника Сирии. Теперь он богат, рядом – любимая женщина, впереди обеспеченная старость. Судьба не была мачехой для Понтия Пилата. Однако грудь его не вздымалась от внутреннего простора, он не видел впереди себя необозримых далей жизни: вот горизонты его видения – они рядом, вот житейские радости – все известно. Он представил себя волной, набегающей на берег, когда она теряет свою силу и красоту.

Уже закат жизни, и каждому стареющему, наверное, свойственно такое восприятие мира. В глубине сознания он не был удовлетворен такой успокоительной мыслью. Он находился в преддверии ожидавшего его озарения. И оно пришло. Высветилось четко и ясно: это не его место во вселенной, ему здесь плохо и неуютно. Здесь приходится бороться только за сохранение достигнутого. Сколько тратится сил! Бодрость тела быстро тает, особенно в последние годы. В таком жарком климате он растеряет остатки сил. Он северянин. Его стихия – прохлада германских лесов, прозрачность рек и озер, утренняя свежесть воздуха. Да и германцы! Сколько он с ними ни воевал, но они ему более симпатичны, чем вечно недовольные и агрессивные иудеи.

Скорее отсюда на север! Но как это сделать? Надо посоветоваться с Аманом Эфером. Что он скажет, я знаю: надо добиться перевода, чтобы не повредить детям, есть дела в Иудее – еще не оплачен счет Каиафе. Все правильно. Дети учатся в гимнасиях Рима и скоро выйдут в самостоятельную жизнь; нужно, чтобы он в это время находился на государственной службе. На организацию перевода уйдет несколько лет. Сколько же нужно денег? Чиновникам в Риме за услуги придется отдать не менее двухсот тысяч сестерциев. Затраты по делам первосвященника составят столько же. Сколько же я оставлю детям? Вот с этого места и нужно советоваться с Аманом.

Пытливым взглядом Понтий следил за приближающейся триерой. На носовой части судна возвышалась атлетическая фигура Авилия Флакка. Наместник смотрел на берег, приставив к глазу черную длинную трубу, и у Понтия сложилось ощущение, что тот внимательно его изучает.

Авилий Флакк уловил сомнения Понтия Пилата. Ступив на пристань, он быстро направился к прокуратору и вместо ожидавшегося общепринятого приветствия обнял его, выражая искренность своего отношения.

Чувство признательности охватило Понтия: движение души Авилия Флакка как бы вернуло доверительность прежних дней.