Читаем Помощники и целители полностью

Посланный в Рим, на суд к кесарю, апостол Павел после кораблекрушения оказался на острове Мелит (древнее название Мальты) вместе со своими спутниками. Жители Мальты оказали гостеприимство потерпевшим и разожгли костер, чтобы те согрелись. Когда апостол Павел собрал хворост и бросил его в огонь, оцепеневшая в хворосте от холода ехидна пробудилась от жара и повисла на руке апостола. Жители острова, увидев ядовитую змею на руке святого, стали говорить, что он, вероятно, убийца, если его, спасшегося от моря, суд Божий не оставляет жить. Но когда на их глазах апостол Павел стряхнул змею в огонь, то они переменили мысли и говорили, что он бог (то есть один из языческих богов).

Начальник острова по имени Публий, принял у себя апостола Павла и три дня угощал его и апостолов Луку и Аристарха. Тут Павел совершил чудо исцеления от лихорадки и кровавого поноса отца Публия, после чего к нему стали приводить и других больных, и он исцелял их. Благодарность жителей острова была велика, они оказывали апостолу Павлу со спутниками много почестей и при отъезде снабдили всем необходимым (см.: Деян. 28, 1-10).

Апостол Дионисий Ареопагит, приезжавший в Иерусалим из Афин увидеть Богоматерь, писал своему учителю апостолу Павлу:

«Свидельствуюсь Богом, что, кроме Самого Бога, нет ничего во Вселенной, в такой мере исполненного Божественной силы и благодати. Никто из людей не может постигнуть своим умом то, что я видел. Исповедую пред Богом: когда я с Иоанном, сияющим среди апостолов, как солнце на небе, был приведен пред лицом Пресвятой Девы, я пережил невыразимое чувство. Предо мною заблистало какое-то Божественное сияние. Оно озарило мой дух. Я чувствовал благоухание неописуемых ароматов и был полон такого восторга, что ни тело мое немощное, ни дух не могли перенести этих знамений и начатков вечного блаженства и небесной славы. От Ее благодати изнемогло мое сердце, изнемог мой дух. Если б у меня не были в памяти твои наставления, я бы счел Ее истинным Богом. Нельзя себе и представить большего блаженства, чем то, которое я тогда ощутил».

Обращаемые к вере апостолами, новые христиане стремились видеть Богоматерь, Которая одним Своим видом свидетельствовала, что Родившийся от Нее был воплотившийся Бог.

Но разве с тех пор, как Богоматерь призвана была на небо, уменьшилось стремление к Ней сердец человеческих? Теперь не нужно плыть из Антиохии в Иерусалим, чтобы войти в общение с Ней. Перед Успением Своим Богоматерь говорила плакавшим христианам, что теперь Ей будет легче помогать людям, всегда видя Сына Своего. Она, Благословенная, обещала посещать весь мир и заботиться о нем.

И как чудно сбылось это обещание! Тот, кто однажды доверил Ей свою жизнь, приобрел в Ней неизменную Заступницу.

Она была таинственной лестницей, по которой соскучившееся и стосковавшееся на земле человечество восходило на небо. Она была связью между Богом и людьми: благоволением Бога к людям, дерзновением людей к Богу.

Какие символы, какие предания!

Вот Андрей юродивый, молясь в храме, полном народа, возводит глаза к небу и видит, как Богоматерь, стоя в воздухе, осеняет народ Своим омофором, молясь за него.

«Мы, благоверные люди, радостно празднуем, осеняемые Твоим, Богоматерь, пришествием… Покрой нас честным Твоим омофором!»

Того же блаженного Андрея Ангел водит по райским селениям, показывает ему святых, их светлые обители, и не видит Андрей Той, Которую больше всего ищут его глаза.

– Где же Пречистая Богоматерь? – спрашивает Андрей своего путеводителя.

– Ее нет здесь, – отвечает Ангел. – Она отошла в многоскорбный мир помогать бедным и утешать печальных.

Как хорошо понял значение Ее Успения знаменитый Иннокентий, архиепископ Херсонский, когда, составляя акафист этому празднику, вдохновенно воскликнул: «Радуйся, Обрадованная, во успении Своем нас не оставляющая!»

Дышавший детскою верою, любимый и чтимый народом старец Варнава, основатель Иверского Выксунского монастыря, рассказывал как-то с восхищением о красоте своей обители:

«Наш монастырь – что с неба спущенный. Вот как приезжает к нам на праздник архиерей, встречаем его снаружи, пред захлопнутыми святыми вратами, а там внутри от врат до собора стоят монахи с цветами в руках. Начинаем служить молебен, и, как в акафисте дойдем до припева: „Радуйся, благая Вратарница, двери райские верным отверзающая“, – святые врата вдруг распахиваются настежь, – и все вместе с архиереем входим внутрь».

Время лишь усилило почитание Пресвятой Девы. К прежним Ее милостям и чудесам прибавляются новые, и бережно передает одно поколение другому те же чувства к Ней, то же сознание, что в трудную минуту есть, Кого позвать в высоком и далеком небе, чтобы оно стало доступным и близким.