Читаем Полвека под землей полностью

В последующие дни я провел подряд несколько дополнительных исследований грота Монтеспан, обнаружил новые подземные залы и верхний этаж — целый лабиринт узких галерей с низкими сводами. Меня не покидала надежда найти следы пребывания в пещере доисторических людей. Множество признаков указывало на то, что жители верхнего палеолита населяли эту пещеру в те времена, когда водный поток не протекал по ней и вход в пещеру был свободен.

Начавшиеся в скором времени осенние дожди резко подняли уровень воды в подземном ручье, и дальнейшее исследование пещеры стало невозможным. Пришлось скрепя сердце отложить эту работу до следующего года. Как выяснилось впоследствии, доступ в пещеру Монтеспан возможен только в августе и сентябре, хотя и в эти месяцы связан с трудностями, о которых я только что рассказал. Все остальное время года подземные галереи заполнены водой по самые своды почти на всем своем протяжении.

Единственным моим научным трофеем в первый год исследования пещеры Монтеспан был зуб бизона.

Находка этого ископаемого зуба укрепила мою уверенность в том, что пещера Монтеспан была населена в доисторические времена людьми, охотившимися на бизонов. С нетерпением ждал я лета, чтобы возобновить свои поиски.

Наконец долгожданный август наступил, и я с восторгом увидел вновь развалины старого замка, деревню, прилепившуюся у его подножия, и близлежащую гору, недра которой скрывали загадочную пещеру, названную мною именем Монтеспан.

Вместе со мной в деревню приехал один из моих товарищей, Анри Годе′н, большой любитель подземных экскурсий и выдающийся пловец.

Лето 1923 года выдалось исключительно сухое и жаркое. Уровень воды в подземном ручье оказался значительно ниже, чем в предыдущем году. Вода нигде не доходила до вершины каменной арки, образующей свод первого сифона. Между сводом и водной поверхностью оставалось несколько сантиметров пространства, что позволило нам пройти сифон, держа голову над водой и не погасив наших свечей.

Годен, только что вернувшийся из Бельгии, где он побывал в пещере Хан, а до того спускавшийся в пропасть Падирак, уверял меня, стуча зубами, что необычность этой экскурсии по горло в ледяной воде вполне стоит всех чудес, заключенных в обследованных им знаменитых пещерах.

Мы продолжали продвигаться вперед и добрались до огромной каменной колонны, основание которой омывали воды подземного ручья. Вид у этой колонны был такой, словно она советовала исследователю не идти дальше, если тому дорога жизнь. И действительно, пройдя несколько метров, мы увидели второй внушительного вида сифон, который я с такими мучительными трудностями преодолевал в прошлом году, — настоящий подземный бастион, защищавший подступы к длинному подземному коридору. Покинув здесь ложе ручья и его арктические объятия, мы свернули в сторону и углубились в боковую галерею длиной метров двести, с сухим каменным полом.

Именно здесь, в этой ничем не примечательной с виду галерее, мне суждено было сделать то сенсационное открытие, которое полностью вознаградило меня за тяжкие труды, страдания и проявленное упорство.

Галерея, размеры которой не превышают 4 метров в высоту и 5 метров в ширину, в начале своем представляет поистине волшебное зрелище. Стены и потолок обильно украшены известковыми натеками и сверкающими сталактитами. Что касается пола, то он тоже состоит из весьма живописных натеков, волнистая или гофрированная бахрома которых образует естественную лестницу, где каждая ступенька имеет форму чаши и заполнена прозрачнейшей водой. В другом месте целые цветники из мелких зерен и кристаллов великолепного желтого цвета напоминают подводные колонии звездчатых кораллов (мадрепор).

Внезапно все это волшебство форм и красок исчезает. Крутой поворот — и мы попадаем в сумрачный, лишенный украшений каменистый коридор с земляным полом.

Мы медленно брели друг за другом по этому коридору, где единственным звуком было шлепанье наших босых ног по влажной глине пола. Потолок постепенно снижался, и последние тридцать метров нам пришлось проползти на животе.