Пещера Лабо′м-Латро′н (департамент Гар) также была открыта подростками, учениками одного из местных коллежей, которые сумел проникнуть в неисследованные коридоры и галереи этой обширной пещеры. Силуэты животных, украшающие ее, выполнены весьма примитивным способом: первобытный художник, макая два или три пальца в красную глину, нарисовал ею на потолке пещеры слонов, носорогов, оленей и странное пресмыкающееся длиной в три метра.

Заканчивая свой далеко не полный и беглый обзор франко-испанских пещер с росписью, мы еще раз напоминаем, что единственной целью автора было рассказать в самых общих чертах о главнейших открытиях в этой области, расположив их в хронологическом порядке и показать, что Франция и Испания обладают самыми древними и самыми убедительными доказательствами артистичности первобытного человека на заре его существования.

Самые древние в мире статую

В августе 1922 года, во время экспедиции по исследованию подземных пещер в Пиренеях, продолжавшейся несколько лет, поиски привели меня в деревню Монтеспан, расположенную на склоне крутого холма, увенчанного развалинами феодального замка.

Эти живописные развалины, вознесенные высоко над водами Гаронны, уже издали бросаются путешественнику в глаза. Исторические события, которые они приводят на память, тоже достаточно красочны и увлекательны. Знатная семья сеньоров Монтеспан, владевшая на протяжении нескольких веков окрестными землями, оставила яркий след в истории Франции благодаря супруге одного из именитых сеньор госпоже де Монтеспан, завладевшей сердцем короля-солнца Людовика XIV.

Неподалеку от замка находится вход в пещеру Монтеспан, где мне удалось сделать замечательное научное открытие.

Приехав в деревню Монтеспан и осмотрев развалины исторического замка, я поднялся на склон соседней горы, где открывался вход в пещеру, считавшуюся у местного населения неприступной.

У подножия этой горы я обнаружил расселину в скале, из которой, весело журча, выбегал ручей. Жители деревни уверяли меня, что, если лето выдалось сухое и жаркое, можно проникнуть через расселину в подземный коридор, идя вброд вверх по течению ручья. Однако через 60 метров каменный свод опускается до уровня воды в ручье, и пещера заканчивается непроходимым сифоном.

Так оно и оказалось на самом деле. Раздевшись и спрятав одежду в кустах, я проскользнул в входное отверстие, достаточно широкое, чтобы в него мог протиснуться взрослый человек, и очутился в горизонтальном подземном коридоре высотой в 2–3 метра и шириной от 3 до 4 метров. Держа в руке зажженную свечу, я побрел в глубь коридора, вверх по течению ручья, катившего свои холодные, прозрачные воды по глинисто-песчаному ложу.

Метров через сорок коридор свернул под прямым углом вправо, и свод, внезапно снизившись, заставил меня согнуться почти пополам. Пройдя еще метров двадцать в таком неудобном для ходьбы положении, по грудь в воде, я вынужден был остановиться: каменный свод передо мной уходил под воду.

Очутившись в этом малообнадеживающем тупике, я, вместо того чтобы повернуть вспять и поскорее выбраться на поверхность, принялся вспоминать свои предыдущие подземные экспедиции. Настойчивость и упорство, которые я всегда проявлял во время подземных исследований, не позволяли мне и на сей раз признать себя побежденным и удалиться. Стоя согнувшись в ледяной воде, я предался всякого рода размышлениям.

Геологическое строение пещеры подсказывало, что подземные воды промыли себе в известняковых породах горы ложе, по которому течет водный поток. Тесный коридор, в котором я находился, был устьем этого потока, его выходом на земную поверхность.

Однако геологам хорошо известно, что в конце ледниковой эпохи климат этих мест был очень холодным, но сухим и напоминал тот, который мы наблюдаем теперь в современной Лапландии. Следовательно, в начале четвертичного периода подземный поток должен был пересохнуть и исчезнуть на довольно длительное время, и глубокая, разветвленная пещера могла послужить приютом для какого-нибудь племени троглодитов, первобытных людей каменного века.

Перебрав в уме все эти предположения, на первый взгляд весьма туманные, но столь заманчивые для человека, занимающегося изучением доисторических эпох, я решил продолжить свой путь в недрах горы, вверх по течению не исследованного доселе подземного потока.

Стоя по плечи в ледяной воде и приготовившись нырнуть под затопленный свод, я, конечно, отдавал себе, ясный отчет в той смертельной опасности, которой подвергался, отваживаясь в одиночку на столь рискованный эксперимент.

Несколько мрачных гипотез рисовались моему воображению: каменистый коридор, заполненный по самые своды водой, мог тянуться так долго, что у меня не хватило бы дыхания на обратный путь; я мог удариться о каменную стену или попасть в углубление, не имеющее выхода; мог вынырнуть в воздушном кармане с отравленным воздухом; мог сорваться вместе с потоком в пропасть, запутаться в куче гниющего хвороста, принесенного подземными водами с поверхности, или завязнуть в жидкой глине…