Читаем Полукровка полностью

Они сделали это! Они пересекли реку. Какую именно? Она понятия не имела. Она не знала ни этой реки, ни окружающего их леса, ни где находятся ближайшие люди — но прямо сейчас это не имело значения. Орк казался таким уверенным, что они должны были пересечь эту реку, и они это сделали. Она не знала, что это значит, но чувствовала победу.

Сорча одарила его облегченной, хотя и немного дикой улыбкой, задаваясь вопросом, чувствует ли он то же паническое головокружение.

Ее улыбка погасла, когда она увидела, как дрожат его колени, когда он изо всех сил пытается удержаться в вертикальном положении. Он прислонился всем весом к дереву, его грудь все еще вздымалась, и он прижал руку к боку, как будто там был наложен шов или…

— С тобой все в порядке?

Она попыталась встать, но ремни рюкзака потянули ее обратно вниз. Пыхтя, она высвободилась и поспешила к нему, помогая облокотиться на дерево. Он рухнул на землю, губы его сжались в гримасе боли.

Сорча посмотрела на него сверху вниз. Рубашка без рукавов, которую он носил под свободно зашнурованной курткой, промокла от воды и чего-то более темного. Затаив дыхание, она отодвинула несколько его пальцев и увидела глубокую рану, из которой сочилась кровь.

Может, что-то ранило его в реке? Эта сторона была обращена к течению, и Сорча с ужасом представила, как ледяная вода нещадно омывает открытую рану.

— Как…? Когда? Как ты смог нас переправить через реку? — прошептала она, не сводя глаз с кровавого следа.

— Она уже была, — ответил он, прерывисто дыша. — Вода просто вновь её вскрыла.

Сорча снова всмотрелась в рану, теперь понимая, что это похоже на засохшую кровь от удара бивнем. Еще один орк? Мысль о том, что он мог сражаться с себе подобным, заставила ее содрогнуться. Она вспомнила, какой ужас испытала, когда впервые увидела его с кровью на шее.

— Ты был ранен все это время?

Он не ответил, но то, что он отводил взгляд, уже о многом говорило.

— Мы должны позаботиться об этом.

— Со мной все будет в порядке. Мы продолжим двигаться.

— Ты не можешь разгуливать с чем-то подобным. Если кто-то пойдет за нами, будет легко уловить запах крови. И кто знает, что было в той речной воде.

Света луны и ее отражения на реке было достаточно, чтобы увидеть застенчивое выражение его лица. У нее было три брата, по нахмуренным бровям она поняла, что он хочет возразить, но промолчал, изучая ее лицо, но не встречаясь взглядом.

Сорча расставила ноги, выпятила бедро и выгнула бровь таким образом, которым всегда заставляла братьев делать то, что она хотела, даже тех, кто теперь был взрослым и бородатым. Лучше этому орку прямо сейчас усвоить, что если она твердо решила добиться своего, то добьется.

Наконец, он вздохнул.

— Здесь есть мазь и несколько тряпок, чтобы замотать рану.

Кивнув, Сорча вернулась к рюкзаку и подняла его. Бросив вещи рядом с ногами орка, она проигнорировала его страдальческий взгляд и принялась рыться в рюкзаке, распаковывая все аккуратно сложенные вещи. Сорча достала меха, тунику и два пакета с чем-то, что пахло едой. Она покраснела, когда в животе заурчало.

Наконец ее пальцы коснулись керамического горшка, и она выудила его. Он демонстративно не смотрел на беспорядок, который она устроила, но кивнул, когда она показала ему маленький горшочек.

Орек наклонился в сторону, задирая куртку, чтобы она могла получше все рассмотреть. Рана была не такой ужасной, как выглядела, не слишком глубокой, просто большой и кровавой. Она не думала, что ее придется сшивать, а это была хорошая новость для них обоих. Сорча никогда не была талантлива в рукоделии.

Она быстро очистила рану, не в силах оторвать взгляд от гримасы на его лице. Широкие губы растянулись, обнажив крупные зубы, по большей части человеческой формы. У орка не было бивней, но его нижние зубы были почти вдвое длиннее человеческих и выступали вверх, как клыки. Они ровно встали, когда его рот со щелчком закрылся, снова спрятавшись за искривленными от дискомфорта губами.

Сорча прочистила горло и начала наносить мазь большими порциями. Она имела лекарственный травяной запах, который напомнил ей о доме тети. Тетя Софи была деревенской знахаркой, и огромные, толстые пучки сушеных трав всегда свисали со стропил ее дома. Она любила навещать тетушку, любила благоухающую гостиную, маленькое убежище от хаоса, которым был ее собственный дом, до краев заполненный братьями и сестрами.

Старшая из семи детей, она провела свою жизнь, помогая матери заботиться о младших братьях и сестрах, пока их отец был занят на рыцарской службе, и ей часто требовалось немного отвлечься. Чувство вины мучило ее сейчас, когда она вспоминала, какой эгоистичной была, как принимала то время как должное. Ее мать полагалась на нее, а братья и сестры нуждались в ней.

Я должна вернуться.

От этой мысли ее пронзила тоска, и Сорче пришлось сдерживать слезы, когда она заканчивала наносить мазь.