Читаем Полукровка полностью

Урджин не знал, что сказать. Он вспоминал те отрывочные видения, которыми с ним поделился Зафир. Тоненькая, хрупкая девочка с длинными фиолетово-черными волосами и огромными сияющими глазами из последних сил несла на своих руках ребенка, утопая босыми ногами в грязи. Он стал причиной этого. Человек, который никогда не был с ней знаком, который вообще не имел отношения к распрям между этими двумя мирами. Молодой самодовольный парень, которому было глубоко наплевать на нее и ее чувства, и который не исполнил свой долг только потому, что в его постели валялась слишком красивая женщина.

Урджин не помнил, когда повзрослел и осознал, что в прошлом нельзя было поступать так опрометчиво, что на его плечах лежит нечто гораздо большее, чем обязанности по отношению к наследнице Олманского трона. И вот теперь она раскрывает перед ним душу и напрямую говорит о своей ненависти. Урджину стало нестерпимо больно. И он не мог понять, отчего: то ли от того, что оказался косвенной причиной гибели тех людей, или от того, что она до сих пор может ненавидеть его.

— Ты по-прежнему хочешь мне отомстить? — спросил он. — Поэтому ты спишь со мной?

Эста медленно повернулась к нему лицом, занесла руку и со всей силы ударила по лицу. Голова Урджина отклонилась в сторону, а челюсть свело судорогой.

— Прости меня, — тут же извинился он.

Урджин протянул руки, чтобы обнять ее, и вопреки его ожиданиям, она позволила ему это.

— Я знаю, что оскорбил тебя, как только мог. Но ты должна понять, что во всем случившемся нашей с тобой вины нет. Да, ты поставила под угрозу жизни тех людей, и они добровольно пошли на это, ведь никто из них не выгнал тебя из поселения.

— Нет, не выгнал.

— Я не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня, но я искренне этого хочу. Прости меня, — вновь повторил он.

Она подняла голову и посмотрела на него своими заплаканными глазами. Урджин в этот момент готов был разнести весь мир на куски, только бы стереть с ее лица это выражение абсолютной безысходности. Он понял, что будет заботиться о ней всегда, что будет хотеть ее изо дня в день на протяжении всей своей жизни, что только рядом с ней он чувствует себя непобедимым и уязвимым одновременно. Он любит ее — это совершенно ясно, но любит ли его она? А что, если нет? Если ей он рано или поздно наскучит, и она найдет утешение с кем-нибудь другим? Урджин рассмеялся в сердцах. Ему столько лет было наплевать на чувства других женщин, и на Клермонт среди них в первую очередь, что сейчас было бы вполне справедливо, если бы она, в конце концов, бросила его.

— Ты просишь о том, что сейчас не имеет значения. Нам не вернуть всех этих людей, и моя уязвленная гордость не стоит ни одной из этих жизней. Нам следует приземлиться и похоронить погибших, как подобает.

На плече Урджина расползлось мокрое пятно. Эста плакала молча. И ему оставалось только одно: крепче прижать ее к себе и шептать на ухо, что все будет хорошо.

Корабль Эсты и Урджина с наемниками приземлился в низине между холмов, окружавших поселение. Сканирование тепловизором ни к чему ни привело: вокруг было все еще слишком жарко, чтобы прибор смог хоть что-нибудь различить. Первыми высадились наемники. Они прочесали весь поселок, и кроме обгоревших тел жертв, ничего не нашли. Следом за ними отправились Эста и Урджин. Эста знала, куда следует идти. Первым она намеревалась похоронить Таймо.

По выжженной земле было легко идти. Но тягучий смрад какой-то сгоревшей химии и пластмассы вперемежку со сладковатым запахом горелой человеческой плоти, делали этот путь неимоверно долгим.

Она держалась из последних сил, но когда вошла в полусгоревший дом и увидела маленькое тельце, лежащее на полу в луже собственной крови, истошно завопила. Она упала на колени перед неподвижно лежащим мальчиком и разразилась слезами. Она вздымала свою голову к небу, словно прося кого-то о помощи, но не получая ответа, вновь склонялась вниз.

Урджин почувствовал опасность. Что-то было не так. Но что? Он вышел на улицу и внимательно осмотрелся. Тела, дым, наемники и тишина. Что им было нужно? Зачем убивать своих же? Ради чего? Наследница. Кто-то знал, что она обязательно прилетит и захочет похоронить этого ребенка. Ловушка. Урджин стал шарить руками по земле. Он и сам не понимал, что ищет, но продолжал беспорядочно копошиться в грязи. И вдруг он ощутил какое-то устройство, там, в земле. Это был датчик движения.

— Эста, уходим, немедленно! — закричал он.

Но она, поглощенная собственным горем, не слышала его. Урджин влетел в дом, и, подхватив ее, начал оттаскивать от тела ребенка к выходу.

— Нет, нет, оставь меня! — кричала она. — Нет, не смей!

— Это ловушка, нужно уходить.

— Я должна похоронить его!

— Ему уже все равно.

Эста вывернулась из-под его рук и, занося кулаки, стала бить его по лицу.

— Успокойся! — кричал он, защищаясь.

— Тебе все равно! Ублюдок! Тебе наплевать на них! Я тебя ненавижу! Ненавижу!

Урджин ударил ее по щеке. Эста, ошеломленная произошедшим, поднесла ладонь к пылающему лицу.

— Я сказал, что нужно уходить. Пошли.