Читаем Полуденный демон полностью

– Мой приемный отец был русским. Его фамилия Исленьев. Он эмигрант. Взял меня на воспитание из приюта. Мы жили во Франции. Отец был богатым человеком. Потом мы переехали в Магдебург. Отец всю жизнь искал одну женщину. Ее следы вели в Германию. Он знал только ее имя – Клод. Ее фамилия до замужества могла быть Шнайдер, но отец не был уверен в этом…

– А тебя как зовут?

– Изабель.

Из вороха сваленных на полу нарядов она выбрала себе платье зеленого цвета и без стыда примеряла его, вертясь перед капитаном.

– Это платья жены хозяина, – щебетала девушка, глядя в зеркало в позолоченной раме. – Она хорошо одевалась.

У нее развязался язык. Видимо, ей давно хотелось выговориться. Свобода, вино и присутствие молодого мужчины, который ей нравился, расположили ее к откровенности. Не зная, наступит ли завтра, люди порой хотят излить душу первому встречному, готовому выслушать их исповедь.

– Твой отец сотрудничал с фашистами? – спросил капитан.

– Нет! Как ты мог подумать? Он ссужал деньгами подполье, и его выдали. Отца забрали в гестапо.

В ее глазах, не проливаясь, стояли слезы. Капитан протянул ей бокал с темным виноградным вином.

– Выпей… Тебе больно вспоминать об этом?

Изабель замотала остриженной головой. Ее волосы начали отрастать и завивались мягкими колечками на лбу и висках.

– Хорошо, что отец умер в камере, – сказала она. – Его даже не успели допросить. Он сильно болел в последнее время. Думаю, его съедала тоска. Однажды он чуть не погиб, когда пересекал Атлантику на лайнере «Принцесса Мафальда». Пароход затонул, на пассажиров набросились акулы… отец чудом спасся. С тех пор он жил словно во сне… Его мучили ночные кошмары и дикие боли в суставах. Он не мог ходить без трости. Когда его увезли, я взяла трость себе на память. Вернее, только набалдашник. Я открутила его и спрятала в карман.

– Тебя тоже могли забрать в гестапо…

– Это случилось в сорок третьем. Мне было всего пятнадцать.

Капитан никогда не слышал о гибели «Принцессы Мафальды». Ему не приходилось путешествовать на роскошных океанских судах. На своей родине он привык к другой – простой и трудовой жизни. Если бы не война, он никогда бы не встретился с Изабель, не пил бы дорогого выдержанного вина из немецких погребов, не лежал бы на средневековой кровати из мореного дуба, не обнимал бы тонкую, юную француженку.

– После ареста отца я убежала из дома в слезах и отчаянии… – продолжала Изабель. – Я не знала, куда податься. И вспомнила о дяде Фридрихе. Это его особняк.

– Он жил в этом доме?