— При весе триста с лишним килограммов? — буркнула она. — Далеко я не уйду.

— Если хочешь, мы отвезем тебя туда, куда укажешь.

Она взглянула на мужа. Он, вне всяких сомнений, говорил серьезно.

— Съешь что-нибудь, милая?

— Принеси меню. И…

— Да, я тебя слушаю!

Она решилась на отчаянный шаг. Он же знал, что у нее было с собой в момент похищения. Но иногда стоит «сработать под дурочку».

— Вы, когда меня похитили, забрали мою сумочку. У меня там были кое-какие личные мелочи.

— Ну, конечно, душечка!

Он бросился со всех ног по направлению к вилле-каземату. Она сделала вид, что читает меню. Естественно, она была голодна, однако вся дрожала от возбуждения. Неужели он так запросто попался на крючок? Неужели в сумочке могло что-нибудь остаться?

Он прибежал через пару минут.

— Вот, пожалуйста, моя милая.

— Знаешь, я выбрала креветки в пикантном соусе, омлет с вином, гренки со смальцем и шкварками. А что еще — потом решу.

— Ясно. Сию минуту принесу.

Когда он ушел, она проверила сумочку. Батюшки-светы! Внутри был ее GPS (все еще действующий, что было видно по мигающему диоду) и «вальтер» с запасным магазином. Она машинально передернула затвор и сняла пистолет с предохранителя. Притронулась к кнопке на дисплее передатчика. О боже! Если нажать посильней, через считанные минуты сюда прибудет несколько патрульных машин, а потом и антитеррористическая бригада. Она вооружена и опасна. Одно короткое движение, и вся полиция сломя голову сюда примчится.

Анита вдруг невольно подумала, как она со своими тремястами килограммами покажется сослуживцам. Нет, стоп. Она им и не покажется. Ее будут лечить. Лечить? В больнице в кошмарных условиях, с этой ихней говенной жратвой? С этой разваренной картошкой, воняющей карболкой?

Что будет, если ее увидят сослуживцы? Один плюс — она раскрыла дело. Но как появиться им на глаза в таком виде? Есть и минус — она поймалась, как глупая девчонка. Впрочем, это менее всего важно.

Вихрь мыслей. Что делать? Поднять стрельбу и поставить на ноги половину польской полиции или?..

Или что?

Ее муж возвращался с большим подносом. Он не удивился, увидев пистолет и GPS. Улыбнулся.

— Ты свободна, я же сказал. — Он начал раскладывать салфетки на переносном столике. — Можешь сделать все, что захочешь.

— Даже выстрелить в тебя?

— Стреляй. Самое большее — убьешь человека, который по-прежнему тебя любит. Как тебе известно.

Она прикусила губу.

Боже мой! Он и вправду любит ее. Теперь она убедилась. Он пошел на страшный риск, вступил в преступную организацию. Ради нее. Рискует жизнью и свободой. Она смотрела, как он раскладывает салфетки.

— Будь любезен…

— Да, я тебя слушаю.

— Дай мне карту вин.

— Пожалуйста.

— Ах да. Еще одна просьба.

— Только?

— Брось эти две штуковины в озеро. — Она протянула ему GPS и пистолет.

Перевод О. Катречко

Анджей Пилипюк Самолёт Риббентропа

Глухой гул зенитной артиллерии то усиливался, то ослабевал. Черноту неба над Лондоном прорезали осветительные ракеты и лучи прожекторов. Ночь была безлунная, тучи низко проплывали над землей. За окнами клубилась серая мгла.

— Скоро должны быть на месте. — Командир был спокоен. — Отправь сигнал в центр. Пусть сообщат, что ждем двадцать минут, пока гражданские спустятся в убежища, потом сбрасываем бомбу. Если самолет уцелеет, приземляемся к северо-востоку от Лондона.

— Паршивая идея, — буркнул поручик. — Пусть даже это очень благородно, но…

— Да они и так знают, что мы здесь.

— Вот британцы нас на вилы посадят, тогда запоем. Чую, в этот раз живыми нам не выбраться. Что ж, пожил двадцать два года, и хватит.

— Если сгинем, то не зря, — утешил его товарищ. — Этот старый алкаш Черчилль думает, что он сильный, вот мы ему и покажем, какой он слабак. По крайней мере, надолго отобьем охоту высаживать десанты и заключать союзы со швабами.

— Если эта бомба такая мощная, нужно сбросить ее на районы дислокации войск, а не на город, — проворчал подчиненный. — Или флот ихний затопить, когда пойдет через Ла-Манш…

— Это не мы решаем. Приказ есть приказ.

Кашлянуло радио. Поручик надел наушники.

— Лондон под нами. Население предупреждено.

— Прими штурвал.

Капитан направился в хвост машины. Поднял люк, потом тяжелый свинцовый чехол, закрывающий корпус бомбы. Открутил два болта, открыл клапан. Вытащил одну за другой три чеки и щелкнул переключателями. Опустил люк на место.

— Готово.

— Осталось одиннадцать минут.

Командир сел в кресло.

— Пропадем, — сказал поручик. — Чую. Эта бомба… Я видел снимки Берлина с воздуха. Громадная воронка, целый район в щепки. Сила взрыва эквивалентна тысячам тонн тротила… Ударная волна сметет нас как нечего делать. А если нет, то их машины только и ждут, когда мы высунем нос из-за туч.

— Думаешь, нас бросили на убой?

— Предполагаю. Мы последние, кто участвовал в погоне за самолетом Риббентропа. И последние, кто видел этого странного типа с чемоданом.

— Может, ты и прав. Но приказ мы выполним…

— Да. Но я все же хотел бы знать зачем.