Читаем Полночь / Midnight полностью

Мысленно перебираю содержимое своего шкафа, и, вспомнив о том, что у меня действительно имеется что-то подобное — киваю.

— Отлично, — Чарльз защёлкивает кейс и протягивает его мне. — Гэвин ожидает тебя у машины.

Как и всегда.

Киваю и, выйдя из кабинета, направляюсь к лифту.

***

Четыре. Три. Два. Один.

Взрыв.

Я дёргаюсь. То ли от грома за окном, то ли от того, что в мою дверь беспрерывно стучат.

Тянусь рукой к настольным часам и включаю подсветку.

00:42

Очередной стук. Кажется, их было три за секунду.

Встаю с постели, на ходу накидывая халат, и подхожу к двери.

Темно.

Очередной стук заставляет меня подпрыгнуть на месте и потянуться рукой к комоду, в котором на данным момент находится пистолет. Достав его оттуда, я вернулась к двери и завела руку с оружием за спину.

Щелчок.

Скрип двери и сбитое дыхание Гэвина.

— Они нашли его, — шепчет окровавленными губами и прижимает к себе испачканного в грязь и кровь щенка.

Стягивая на ходу парик и чёртов нос, из-за которого мне было трудно дышать последние полчаса, я останавливаюсь у двери в палату и запихиваю содержимое своей конспирации в коричневый рюкзак.

Сегодня утром в почтовом ящике я нашла чёрный пакет, по всей видимости с новыми документами Уэльса. Но так и не успела его распаковать и ознакомиться с материалом.

Толкнув белую дверь, я замираю на месте в попытках заправить несуществующую прядь волос за ухо, так как на меня тут же были обращены тёмно-карие глаза Уэльса, и вглядывались они в меня с толикой скептицизма.

Смею сказать: сегодня он выглядит куда лучше, чем вчера.

— Мистер Холланд, — произнесла я, всё ещё оставаясь на месте.

— Мисс Прайс, — тем же тоном повторил он, от чего я склонила голову вбок, словно услышала знакомую интонацию.

Он стоял у окна и разглядывал «свою одежду», будто пытаясь понять, в действительности ли она принадлежит ему.

— Как себя чувствуете? — интересуюсь я, присаживаясь на кушетку.

Он кидает на меня быстрый взгляд, всё ещё придерживая в руках спортивные брюки. Я замечаю складку на его переносице.

— А как я, блять, должен себя чувствовать?

Я словно давлюсь собственными словами, подготовленными для любого вопроса или ответа, и начинаю тихо откашливаться.

Он хмурится, будто этот звук делает ему больно.

— Прошу прощения? — прочистив горло, я наконец подаю голос.

— Ну, если эти вещи притащили вы, то вам действительно есть, за что извиняться, — холодно произносит он и закидывает брюки обратно в пакет.

Я чувствую, как во мне начинает закипать злость и переключаюсь на рюкзак, в попытках найти в нём чёртову папку.

Где эта папка?!

С нескрываемым раздражением кидаю рюкзак на кушетку и, открывая папку, начинаю листать страницы.

— В этой хреновой папке Вы пытаетесь найти имя того, с чьего трупа это сняли?

Я не поднимаю голову, но слышу, как Уэльс начинает злиться ещё сильнее.

— Нет… Остин, — я произношу его имя и в четвертый раз перечитываю то, что написано на листке. — Остин.

— Я уже понял, что меня зовут именно так, — его голос стал более мягок, и я решилась взглянуть в тёмно-карие глаза.

— Мистер Холланд, — спокойно произнесла я. — Это Ваши вещи. Мы привезли их из Вашей квартиры, — я постаралась подчеркнуть каждое слово.

— Они выглядят так, словно я был хреновым бегуном. Только не говорите, что у меня на носу чёртов марафон.

— Подбирайте слова, мистер Холланд, — ровно произнесла я, вздернув подбородок.

— Ох, простите, я ранил Ваши чувства, мисс Прайс? Тогда не смею Вас здесь задерживать!

В какой-то момент я бы действительно встала и ушла, но понимала, что его гневу есть объяснение.

Как должен чувствовать себя человек, потерявший память?

Возможно одиноко, подавленно…растерянно?

— Мистер Холланд, — мой голос заставляет его вздрогнуть, но не обернуться ко мне лицом, — я оставлю Вам Ваши документы, возможно, благодаря им, Вы сможете что-то вспомнить, — заканчиваю я, понимая, что в действительности это вряд ли произойдет.

Встаю с кушетки и, подойдя к нему ближе, кладу на прикроватную тумбочку половину из того, что ему следует знать.

— Я зайду к Вам завтра, мистер Холланд.

— Несказанно этому рад, — слышу в ответ, после чего открываю дверь палаты и выхожу в коридор.

Сегодняшний разговор оказался более продолжительным, чем вчерашний. Но судя по тому, что он начинает приходить в себя, смею предположить: мне ещё придется встретиться лицом к лицу с человеком, который обучался со мной шесть лет назад.