Читаем Полк, к бою! полностью

Хорошо еще, что во второй половине июня самая короткая ночь и самый длинный день! Иначе бы до 10.00 не успеть. Ведь для решения всех названных вопросов нужно как минимум 6–8 часов светлого времени…

Когда мы подъехали к опушке леса, что юго-западнее населенного пункта Рясна, нас остановил комендантский патруль. Ко мне подошел офицер, представился и сказал:

— Дальше на лошадях проезд запрещен. Прошу вас, товарищ подполковник (в первых числах июня мне было присвоено это звание), спешиться, лошадей отвести в глубь леса, а самим следовать по ходу сообщения. Я укажу его вам.

Это была одна из мер штаба армии, строжайше следившего за соблюдением всех его указаний по маскировке и скрытности подготовки к наступлению.

…Начальник разведки обороняющегося полка подробно изложил нам имеющиеся у него сведения о противнике, показал разведсхему его опорных пунктов и целей в них. А полковой инженер предоставил схему инженерного оборудования местности и заграждения перед передним краем своей и вражеской обороны. Все это намного облегчило нам проведение рекогносцировки.

К десяти часам утра решение на наступление полка с соответствующими расчетами и выкладками для его обоснования было в основном готово. Теперь можно встречать и высокое начальство, докладывать ему.

* * *

Ровно в 10.00 из-за изгиба траншеи быстрым шагом вышел щеголеватый подтянутый капитан. За ним появилась группа военных. На их несколько грузноватых фигурах — простое красноармейское обмундирование. Это тоже элемент маскировки.

Впереди шел командарм генерал-лейтенант И. Т. Гришин. Следом — командир 70-го стрелкового корпуса генерал-майор В. Г. Терентьев. Затем наш комдив и человек пять старших офицеров.

Поздоровавшись с нами, командарм взял бинокль и начал осматривать местность перед обороной противника. Одновременно слушал пояснения начальника разведки корпуса.

О порядке артподготовки командарму доложил командующий артиллерией дивизии полковник А. И. Зорькин. Она, как я расслышал, должна будет длиться девяносто минут и состоять из четырех огневых налетов и одного ложного переноса огня.

Командующий, выслушав полковника Зорькина, повернулся к комдиву, спросил:

— Какой полк наступает здесь?

— 878-й стрелковый, — ответил ему Гаспарян.

— Готовы доложить решение? — обратился уже ко мне командарм.

— Готов, товарищ командующий, — ответил я и начал свой доклад с характеристики противника.

— Не будем терять времени, — мягко остановил меня И. Т. Гришин. — Я уже слушал начальника разведки. Если у вас есть что добавить или что-нибудь он упустил, тогда, конечно, докладывайте. А так…

Спокойный тон командарма располагал к нему, снимал скованность. Докладывать было легко, тем более что И. Т. Гришин слушал внимательно, уже не перебивая. А выслушав мое решение и последовательность его выполнения, даже похвалил меня. Спросил комкора и комдива, есть ли у них какие-нибудь вопросы ко мне. Те ответили, что вопросов не имеют.

— А у вас ко мне? — спросил меня командарм.

— Есть просьба, товарищ командующий. Прошу надежно подавить противника вон в той роще. — И изложил ему свои опасения за нес.

Генерал-лейтенант посмотрел сначала на карту, затем поднял к глазам бинокль, навел его на рощу и долго рассматривал ее.

— Да, действительно эти сосеночки могут таить под своими кронами неприятности, — проговорил он вполголоса. — А может, ее лучше обойти? Вон там, слева? — поворачиваясь ко всем стоящим, спросил командарм.

Я же настаивал: очистить рощу от противника нужно сразу, не оставляя на потом. Потом может быть и поздно.

— Ну хорошо… Что у нас есть в резерве? — обратился Гришин к одному из сопровождавших его полковников.

— Авиация вся задействована, товарищ командующий, — ответил тот. Осталось лишь два полковых залпа реактивной артиллерии.

— Хорошо, — сказал командарм. — Товарищ Терентьев, спланируйте в конце артподготовки один полковой залп реактивной артиллерии по роще. Повернувшись ко мне, добавил: — Это все, чем я могу вам помочь. Дальше решайте сами.

— Спасибо и за это, товарищ командующий. Но у меня…

— Что еще?

— Последняя просьба: спланировать огневой вал перед моим левофланговым батальоном на такую же глубину, как и перед соседним полком. Это поможет ему в короткий срок овладеть гребнем вон тех высот. Затем, введя второй эшелон в обход рощи с запада, я легко отрежу все пути отхода противнику, обороняющемуся в ней.

— Что ж, мысль верная, подполковник. А что скажет нам на это бог войны? — Командарм посмотрел на полковника Зорькина.

— Боеприпасов маловато, товарищ командующий, — ответил тот.

— А артиллерии достаточно? Сколько у вас стволов на километр фронта прорыва?

— На направлении главного удара сто шестьдесят, товарищ командующий, а здесь сто двадцать.

— И все-таки подумайте над просьбой командира полка. Что же касается боеприпасов, то вам их еще подвезут, я распоряжусь, — сказал Гришин. И уже командиру дивизии: — Подсчитайте все это вместе и доложите мне.

На этом работа на местности и закончилась.

* * *