Читаем Полицейский ринг полностью

Крячко сидел на диване у окна в кабинете генерала с сонными глазами и потягивал кофе из большого чайного бокала. Он изредка тряс головой так, как лошади отгоняют надоедливых оводов. Гуров посматривал на него красными от бессонной ночи глазами и быстро делал какие-то пометки в своем ежедневнике. Орлов сидел напротив сыщиков в кресле и рассматривал фотографии на планшете Гу-рова.

— Значит, они тебе сразу и позвонили, — проговорил он, не отрывая взгляда от экрана планшета.

— Да, я же разослал по всем подразделениям служебную записку о том, чтобы сообщали о случаях поступления сведений о жертвах с признаками сильных телесных повреждений холодным оружием, рубленых, резаных и колотых ранах и трупах с аналогичными… А, ты вон о чем…

— Именно, — вздохнул Орлов и положил на столик планшет. — Когда вы к дисциплине приучитесь, ребята? Трудно было мне на подпись занести этот циркуляр? Я что, отказал бы?

— Время, Петр, надо было срочно, — проворчал Гуров, тоже откладывая свои записи. — Ну, иногда можно чуть-чуть нарушить.

— Да, и послать по отделам письмо за подписью своего начальника, который его не подписывал. Это подлог называется.

— Но ведь сработало, — хмыкнул Крячко в чашку.

— Ах, если бы я подписал сам, то не сработало бы! А можно было мне сказать об этом письме на следующий день, через день?

— Ну прости, Петр Николаевич, — поморщился Гуров. — Виноват, больше не буду. Давайте, наконец, о деле!

Орлов посмотрел на старого друга с сожалением. Да ни фига Гуров не раскаивался в том, что самовольно от имени генерала разослал циркуляр по московским подразделениям полиции. Для него интересы дела превыше всего, а эти бюрократические тонкости ему только мешают. И ведь продолжай сейчас ему внушать, продолжай его ругать, и он же тебя обзовет занудой и обюрократившимся сыщиком. Орлов сокрушенно покрутил головой. А может, Гуров и прав? Может, он, генерал Орлов, и есть обюрократившийся сыщик? Он что, палку колбасы себе в буфете выбил, подделав подпись начальника? Он пытался ускорить процесс розыска, и его ход, между прочим, сработал. Черт, как им хорошо со Станиславом! Занимаются любимым делом, старый друг начальник их покрывает, помогает. Даже вот ругать стыдится. Орлов прикрыл лицо рукой, чтобы скрыть непроизвольную улыбку.

— Так, давайте по порядку, — строго сказал он и откинулся на спинку кресла.

Гуров стал монотонно, но очень лаконично излагать перечень событий предыдущей ночи. И про рыбалку двух участковых, и про машину на пустом темном мосту, и про попытку задержать или хотя бы запомнить номер машины, с которой в реку выбросили труп в мешке.

— Не понимаю, — покачал Орлов головой, — за каким лешим он кинулся без формы останавливать машину с преступниками? Глупо же погиб. Такой опытный участковый, и так…

— Видишь ли, Петр, — поставив бокал на столик, сказал Крячко. — Мы так поняли, что он уже очень давно участковым в этих поселках, его там каждая собака с детства знает. Может, понадеялся, что и эти знают и остановятся. Но, скорее, другое. Мы с Гуровым думаем, что машина, из которой в него выстрелили, была ему знакома. Очевидцы говорят, что в тот промежуток времени там машин больше не проезжало.

— Вот представь, — продолжил Гуров, — участковый ждет неизвестную машину с преступниками, а едет знакомая ему машина, он пытается ее остановить, чтобы спросить, не видели ли они другой машины. И получает пулю.

— В темноте он узнал машину? — с сомнением спросил Орлов.

— Там поворот. Он очень удачно место выбрал. Машина резко сбросила скорость на повороте, он вышел с поднятой рукой. Ночь звездная, хотя и луны не было. Они могли и не остановиться, но кто-то внутри, видимо, подумал, что он узнал либо пассажира, либо… разглядел задний номер машины. Задние номера-то освещены у всех машин. Вот и причина выстрела. Все просто.

— Ладно, что по трупу можете сказать, пока результатов вскрытия нет?

— Зрелище еще то, — ответил Крячко, который первым осматривал извлеченное из мешка тело. — Молодой мужчина, в возрасте примерно 35–40 лет, атлетического телосложения, судя по набитым мозолям на костяшках кистей, серьезно занимался единоборствами. Прическа модная, с выстриженными висками, в армии называется, кажется, «бокс» или «полубокс». Хотя и на «гражданке» часто встречается. Что касается повреждений, то однозначно нанесены они длинным оружием, судя по длине рубленых ран и сквозным ранам. Я бы предположил саблю. Один удар нанесен по шее почти вертикально, чудом не задета аорта. Еще один удар от плеча через грудь. Видимо, он и был смертельным. Причем плоское лезвие вошло горизонтально, между ребер, а не вертикально. Нанесший удар в таких делах разбирался.

— Черт знает что такое, — проворчал Орлов. — У нас в городе по ночам кавалерийские атаки происходят.

— Если бы, — потер красные глаза Гуров. — Это то, что мы как раз и ищем. Поединки между бойцами, владеющими в совершенстве единоборствами, и бойцами, вооруженными холодным оружием. Что еще может быть зрелищнее для извращенного вкуса богатеньких дам, сынков из «золотой молодежи»?