— Нет, преступление здесь совершено! — рубанул Воротников, сразу осадив мужика. — Веревка есть? Только что неизвестные что-то в реку сбросили. Возможно, что человеческое тело. Мне спуститься надо, пока его не унесло течением. Понимаешь?

— Да тут… — сдвинул кепку на затылок мужик. — Ну, если только мою копну развязывать. Эх, собирать потом… Ладно, потерпят мои кролики! Давай развязывать, валим ее на тротуар, оттуда легче собрать будет, а то на проезжей части колесами враз разметут до конца моста.

Пока они развязывали веревку, опутывавшую копну сена на мотоцикле, Воротников несколько раз опробовал веревку на прочность. Ему показалось, что хоть и старая, но вполне его 85 килограммов выдержит. А не выдержит, так до берега и доплыть можно. Вода еще не смертельно ледяная. Дело важнее.

— Саныч, ты че? — вдруг раздался мужской голос. — Сеном торговать тут собрался?

Воротников выглянул из-за мотоцикла и увидел, что около них остановились двое парней и девушка, державшая обоих под руки. Сзади эту троицу нагоняла еще одна пара.

— Да тут такое дело, парни, — начал было мужик, но участковый остановил его и быстро объяснил, что здесь произошло.

Трое парней переглянулись, девушки тихо зажали ладошками рты, с ужасом глянув с моста вниз на чернеющую там воду.

Воротников стал спускаться, обвязавшись вдоль пояса веревкой. Трое парней страховали его, отпуская веревку постепенно, но не очень умело. Опускался Николай рывками, и веревка больно врезалась в бок. Когда до воды оставалось не больше метра, когда он уже почти касался ее ногами, Николай и увидел черный мешок. Каким-то чудом он зацепился то ли за топляк, то ли за арматуру, оставшуюся на дне возле одной из опор моста. Даже ночью было хорошо видно, как вода обтекает этот еле заметный черный бугор. Зацепился, но может ведь и сорваться.

— Э-э, мужики! — крикнул лейтенант. — Сколько там у вас веревки осталось? Метра три еще будет?

— Не, все, командир! Всю выбрали, еще с полметра вытравим, а там хоть бросай. Нашел чего?

— Нашел!

Пока Воротников размышлял, как лучше поступить, на мосту остановилась легковая автомашина. Обсудив ситуацию с помощниками участкового, водитель достал из багажника четырехметровый буксировочный трос. Пришлось еще немного повисеть, пока наверху связывали два конца. Через несколько минут Воротников опустился в ледяную октябрьскую воду и, загребая руками, поплыл к опоре моста, то и дело чувствуя под ногами дно или отдельные большие камни, может, даже бетонные блоки. Веревка почти натянулась, а он еще не доставал до мешка. Пришлось развязывать на себе веревочную петлю, захлестывать ее на кисти руки и снова тянуться. Наконец он ухватился за край мешка и потянул его на себя. Сантиметр за сантиметром, стуча зубами от холода, Николай тянул мешок к опоре, туда, где можно встать на дно ногами. Еще в воде он понял, что в мешке человеческое тело. Страха не было, был озноб от понимания того, что тесть оказался прав, он сразу понял, что происходит на мосту.

— Это, слышь, мужики! — Из-за опустившегося бокового стекла подъехавшей «копейки» высунулось небритое лицо. — В полицию надо бы звякнуть. Телефон есть у кого? А то у меня труба села.

— А в чем дело? — сурово спросил Воротников, стараясь не клацать зубами и натягивая на голое тело чужую куртку, чтобы согреться. — Я — участковый, лейтенант Воротников.

— А-а, — кивнул мужчина. — Ну, там за лесочком того, вашего майора убили. Я дружбана своего возле тела оставил, а сам сюда. Чтобы позвонить, сообщить.

— Что-о?! — Воротников замер на месте, так и не доведя застежку-молнию до подбородка.

Дрожь сразу прекратилась, как будто ее и не было. Тело бросило в жар, потом в холод. Лейтенант решительно обошел машину и открыл переднюю дверь. В голове пульсировала лишь одна мысль, что будет с Настей, когда узнает, как сказать об этом Марине Васильевне.

— Поехали, — процедил сквозь зубы Николай.

Тело Ивана Мефодьевича лежало на обочине ногами к проезжей части. Руки разбросаны так, как он, видимо, и падал. Большое сильное тело опрокинулось назад из-за одной только пули в сердце. Пятно крови хорошо было видно на свитере под распахнутой курткой. И было видно, как спокойно смотрит погибший в небо. Наверное, туда, подумалось Николаю, куда улетела его душа. К первой жене, к не родившемуся когда-то ребенку, туда, где он будет ждать свою Марину, когда придет ее черед. И оттуда он будет смотреть на всех людей, которых любил при жизни. Вот так уходят большие люди. До последнего на посту. И даже будучи на пенсии, он умер, выполняя служебный долг.

— Эй, лейтенант! — тронул Николая за рукав водитель «копейки». — Ты чего, знал его, что ли?

— Помолчи, — прошептал Воротников, опускаясь на колени перед тестем и закрывая ему пальцами глаза.

Глава 9