Читаем Политика полностью

– Наш приятель Никки ведет стильную жизнь, – негромко произнес Барнхарт, направив луч фонаря, что был на стволе «Бенелли», на пластиковую сумку, стоявшую рядом с письменным столом. Яркий свет отразился от двух бутылок красного вина. – У него тут на полу стоит пара бутылок «Шамбертена».

– И пользуется дорогим одеколоном, – шепнула Норико. Она выдвигала поочередно ящики стола и шарила в них рукой. – Так мне кажется по запаху. В столе совершенно пусто – никаких бумаг, ни шариковых ручек, нет даже жевательной резинки.

Барнхарт подошел к ней, вытащил один из ящиков и поставил его на пол, затем сунул на его место руку в поисках тайника.

Тем временем Нимец двигался вдоль стен, проводя по ним рукой в перчатке, разыскивая скрытый сейф или шкаф. Пока им удалось обнаружить только огромный телевизор, акустическую систему с театральным качеством звучания и видеомагнитофон с цифровым проигрывающим устройством, подключенный к обоим аппаратам. Как и следовало ожидать, в видеомагнитофоне была кассета с записью «Крестного отца». Однако больше не удалось обнаружить ни одной кассеты, ни одного диска, абсолютно ничего, что могло вызвать интерес. Кабинет был чист, прямо-таки стерилен. Они вели поиски уже пять минут, а Нимец рассчитывал покинуть кабинет всего через десять. Оставалось еще пять. До сих пор им везло, они сумели обнаружить кабинет Ника Ромы почти сразу, как только поднялись на лестничную клетку второго этажа, – если не считать двери в кладовую, в коротком коридоре больше не было дверей, и замок кабинета не доставил Норико больше трудностей, чем тот, которым она занималась внизу. И все-таки нельзя терять времени.

Не найдя чего-то любопытного сразу, Нимец остановился и обвел взглядом кабинет. Даже в темноте он обратил внимание на чистоту и порядок. Если здесь и есть тайники, Рома сумел их надежно скрыть. Взгляд Нимеца привлекла зеркальная стена прямо напротив входа. Он повернулся к Барнхарту и коснулся его руки.

– Освети зеркало, – сказал он и показал на сверкающую стену. – Начни с середины.

Барнхарт кивнул и направил луч фонаря на зеркало. Нимец подошел вплотную к зеркальной стене и окинул ее пристальным взглядом. Он молча показал Барнхарту, чтобы тот направил луч левее, затем опустил его вниз и тут же дал знак остановиться.

– Видишь? – прошептал он взволнованно. – Держи луч на этом месте.

Барнхарт снова кивнул. Луч электрического фонаря был направлен прямо на одну из зеркальных панелей, и теперь он заметил крошечный участок, не больше полудюйма диаметром, поверхность которого казалась прозрачной, словно здесь отражающий слой на обратной стороне стекла был стерт. Приглядевшись, он увидел, что этот участок представляет собой идеальный кружок – слишком правильный для какого-нибудь дефекта.

Сейчас Нимец стоял вплотную к зеркалу, ощупывая его ладонью. И в тот момент, когда Барнхарт понял, что смотрит на двустороннее зеркало, прозрачное с обратной стороны, панель открылась.

– Вот это да, – проговорил он, направив луч внутрь образовавшегося пространства. – Что это здесь?

Нимец понимал, что вопрос Барнхарта чисто риторический и не требует ответа. Перед ними была скрытая видеозаписывающая система – камера, ведущая наблюдение и, возможно, множительное устройство для автоматического дублирования записи на дополнительных кассетах. Объектив видеокамеры смотрел сквозь прозрачное стекло двустороннего зеркала прямо в кабинет. Значит, Рома не вел письменных записей, подумал Нимец, однако это отнюдь не означало, что записей не было совсем.

Он молча стоял, глядя в образовавшуюся пустоту. На полке под электронными системами лежало несколько видеокассет и лист разноцветных наклеек. На самих кассетах надписей не было.

– Похоже, он еще не успел составить каталог своих последних приключений, – прошептала Норико. Она стояла теперь позади Нимеца. – Интересно, что записано на этих кассетах?

– Думаю, это следует выяснить, – сказал Барнхарт.

Нимец поспешно собрал кассеты с полки, сунута их в свою нейлоновую сумку, затем извлек кассету из видеокамеры.

– Пошли, – негромко скомандовал он и вернул панель на место. Она закрылась с едва слышным щелчком. – Пора…

Приближался автомобиль, шум мотора не дал ему договорить. Они беспокойно переглянулись. Послышался скрип шин на свежем снегу. Машина затормозила совсем близко у дома, может быть у самого входа. Затем двигатель стих, хлопнули дверцы и послышались голоса – грубые мужские голоса.