В этом, разумеется, и заключалась проблема, связанная с его участием в том, что произошло в канун Нового года. С самого начала многое вышло из-под его контроля. Взять хотя бы взрывное устройство, которое не сработало. Еще до того, как сведения об этом просочились в средства массовой информации, он заподозрил неладное. Уже в первых сообщениях о террористическом акте на Таймс-сквер говорилось о трех взрывах, которые последовали за первым. Сначала он надеялся, что сообщения ошибочны. Но скоро у него появились сомнения, и постепенно, с появлением более точных сведений, они превратились в уверенность. Три взрыва, не четыре. Так говорили все свидетели, гласил каждый дюйм видеопленки, каждая фотография, сделанная на месте взрывов. Когда было объявлено, что обнаружена и передана для анализа в лаборатории ФБР невзорвавшаяся бомба, Ник понял, что все это правда, и задумался. А вдруг именно таким был замысел Джилеи и ее людей? И если так, то почему? Он догадывался, что целью террористического акта является подрыв политических отношений между Соединенными Штатами и Россией, но его главная ошибка заключалась в том, что он позволил себе уйти в сторону от практического осуществления этого плана, не углублялся в тонкости готовящейся операции и потому остался в неведении относительно ее намеченного исхода. А вдруг его сделали частью плана, более изощренного, чем он предполагал? И если так, может быть, его собираются принести в жертву, согласно этому плану?

Все это казалось дикой игрой воображения, но в канун Нового года то же самое можно было сказать о мощном взрыве на Таймс-сквер. Неужели его действительно подставили, чтобы свалить на него вину за случившееся? Этого нельзя исключить, несмотря на то, как вела себя Джилея по отношению к нему в ночь взрыва и чем они занимались после этого, прямо здесь, в его кабинете.

Почему несмотря? Может быть, именно поэтому? Она была неутомима в своей страсти, словно сгорала от пылающего внутри нее пламени, как будто огонь, убивший сотни людей на Таймс-сквер, зажег в ее теле неутолимый жар. Он не знал, как по-другому описать ее поведение. Ах, Джилея, Джилея. Одна ночь с ним – и потом исчезла. Как это понять? Такая женщина способна на все, все, что угодно, в мире.

Но вдруг его подозрения необоснованны? Действительно, последние две недели он постоянно нервничал. Предположим, все это игра воображения, никто не собирается воспользоваться им как пешкой в какой-то предательской игре, а неисправность бомбы – всего лишь случайность. Неужели то, что это обстоятельство не имело никакого отношения к плану Джилеи, сделает лучше его положение в данный момент? Совершенно необязательно, чтобы он оказался жертвой предательства. Нередко случается, что кое-что не срабатывает и в результате люди попадают в ловушку. Больше всего его беспокоила вероятность того, что химический анализ пластиковой взрывчатки может привести к раскрытию контакта между посредником и его импортером. Он не был специалистом в химии, но знал, что тщательный анализ взрывчатки позволит ФБР напасть на след. Власти отчаянно стремятся к тому, чтобы найти виновного и арестовать его. Каким образом сумеют они выдвинуть обвинения против него, на основании каких вещественных доказательств? Он не знал этого, не мог знать. Однако он не собирается ждать, пока гигантский кулак правосудия обрушится и раздавит его.

Ветер бил в окна кабинета, острые кристаллики снега стучали в стекло.

Звуки были настолько громкими, что заставили Ника вздрогнуть. Он нахмурился, покачал головой, отгоняя мрачные мысли, и подошел к столу.

Он сделал все, что мог, – по крайней мере пока. Послал своих людей, чтобы они попытались выяснить, что удалось узнать федералам, и одновременно ставили дымовые завесы, повсюду заводя следствие в тупик. А если и этого окажется недостаточно… ну что ж, у него есть страховка – видеофильм Джилеи, поглаживающей пластиковую взрывчатку. Если дело зайдет так далеко, он не сомневался, что сумеет заключить сделку с правоохранительными органами.

Ник снова взял телефонную трубку, позвонил вниз и сказал своим людям, чтобы прогревали машину. Ему хотелось на некоторое время забыть о неприятностях, погрузиться в Мариссу, расслабиться.

Иначе, думая о будущем, можно сойти с ума.

Глава 28

Бруклин, Нью-Йорк, 16 января 2000 года

– Вот и Никки со своим зоопарком, – сказал Барнхарт.

Нимец сидел на переднем пассажирском сиденье универсала, молча глядя через ветровое стекло.

– Точен, как часы, – послышался с заднего сиденья голос Норико.

Нимец едва заметно кивнул, но продолжал молчать. Их машина была припаркована в полуквартале от «Платинум клаб». Двигатель и огни выключены. Вентиляция закрыта. На ветровом стекле лежал слой снега, что не способствовало видимости, но последние несколько минут они воздерживались от очистки стекла редкими взмахами дворников.