Читаем Полёт "Голиафа" (СИ) полностью

       - О-о, как интересно! - улыбнулся Кирилл Петрович, - Признаюсь честно, у меня была мысль о том, что вы могли бы даже иметь с мистером Монтгомери родственные связи... С моей стороны не будет дерзостью, если я попрошу вас поподробнее рассказать об этом?

       Мужчина тихо рассмеялся:

       - От вас ничего не скроешь. В конце концов, рано или поздно вы бы, наверное, разузнали и об этом! Что же, если это хоть как-то может смягчить мою вину...

       Девид также наклонился к Кириллу поближе и продолжил свой рассказ:

       - Я - младший сын в семье. Разгильдяй и тунеядец - разумеется, с точки зрения отца. Мне не хотелось просиживать в душных конторах всю оставшуюся жизнь. Я взял некоторую сумму денег и отправился в путешествие, сам не зная - куда и зачем. Именно тогда я сменил в паспорте свою фамилию с Монтгомери на Палмер, чтобы не позорить имя отца, - он задумался, подбирая нужные слова, - Путешествие затянулось на долгих десять лет. Когда я вернулся, то отец... немного изменил своё мнение обо мне. Мой старший брат был сбит на улице паромобилем, а средний после потери родственника стал пить. Я для отца оставался последней надеждой. Добавьте ко всему этому то, что семейная фирма была на грани разорения. Отец был в крайне подавленном состоянии. Он слёг, а делами стал заведовать наш управляющий. Я решил доказать отцу, что ещё на кое-что способен.

       Он всё также сжимал и разжимал кулаки. Было похоже на то, что британец переживает смешанные чувства, хотя с другой стороны, подумал Кирилл, это могла быть и игра на публику. Девид своей историей словно бы пытался разжалобить собеседника, дабы впоследствии просить о снисхождении.

       - Я узнал, что все наши дирижабли были застрахованы - какие-то на большую, какие-то на меньшую сумму. Самым дорогим в этом плане оказался "Голиаф". В письменной форме я отдал распоряжения, чтобы на борту судна появился ещё один зажигатель в курилке и чтобы в верхних комнатах, поближе к обшивке, персонал стал оставлять открытый огонь - свечи. Я аргументировал это удобством для пассажиров. Многие соглашались, но некоторые не одобряли, ссылаясь на старые нормы правил безопасности. Да, и кстати - никто из команды меня, как сына мистера Монтгомери, не видел в лицо.

       - Очень удобно, когда вы хотите инкогнито совершить рейс на "Голиафе", - улыбнувшись, заметил Кирилл.

       - Да, и я этим воспользовался.

       - Вы надеялись, что кто-то совершит ошибку и дирижабль взорвётся без вас?

       - Да... надеялся..., - он откинулся на спину, - Но время шло, а ничего не просходило.

       - И тогда вы решили взять дело в свои руки. - Кирилл Петрович указал ладонью в грудь мужчины, кивнув себе.

       - Совершенно верно.

       - Как вы пронесли на борт взрывное устройство?

       - Ха! Давайте я всё-таки оставлю некоторые секреты при себе, хорошо?

       - Хорошо, мистер Палмер. Хотя, могу предположить, что досмотрщики попросту приняли вашу бомбу за карманные часы. Признаться честно, вчера в полутьме ночи в комнате отдыха я и сам принял этот тикающий механизм за часы. - Кирилл не сводил взгляда с молодого человека, сидящего напротив него, - Что произошло на борту, я и так знаю.

       В каюте повисла минутная тишина. Девид обдумывал всё сказанное.

       - Значит... я прогорел всего лишь на какой-то ошибке в злосчастной записке? - покачал он головой.

       - Именно так, мистер Палмер, - ответил Кирилл Петрович, - Одно единственное слово.

       - И если бы я всё написал грамотно, то вы бы так и не узнали о моей личности? Всего лишь исправил бы одну ошибку...

       - О не-ет! Ваша ошибка заключалась в том, что вы вообще стали писать эти записки. Вам следовало бы сидеть в своей "норе" и не высовывать носа. Но нет! Вы посчитали себя умнее! Вы решили пригрозить мне первой запиской.

       - Но вы не поддались.

       - Да, и тогда вы решили избавиться от меня с помощью жестяного грузчика... Кстати, а зачем вы вообще держали у себя эту перфокарту с моделью поведения убийцы?

       - Нет, не убийцы. Это была перфокарта для автоматонов-телохранителей. Я рассчитывал на то, что он существенно повредит дирижабль, а впоследствии планировал уничтожить перфокарту и списать всё на мифического злоумышленника.

       - Но вы и тут просчитались.

       - Да, нашлась парочка парней, которые смогли справиться с этим человекоподобным монстром.

       Девид хлопнул себя по коленям:

       - Хорошо! И что же мне светит? Два? Три года? Или пять лет?

       Они одновременно встали.

       - Ну же! Расскажите мне, как вы собираетесь разбить сердце моему отцу.

       Было понятно, что он продолжает своеобразно давить на жалость, желая, чтобы детектив, в лице подданного российского императора, отпустил его с миром. Но на Кирилла такие методы не действовали.

       - Поумерьте свой пыл, мистер Палмер. Я не разбираюсь в британском законодательстве. Всё, что я могу сделать, это передать вас на руки капитану дирижабля - месье Шаплену. А уж что он будет с вами делать - это не дано знать даже мне.

       Кирилл коротко поклонился и вежливо указал на дверь. Англичанин, смиренно склонив голову, подошёл к выходу, но неожиданно резко повернулся:

       - Как я мог забыть! Мой пиджак...

       Он вернулся к кровати и взял свою одежду.