Читаем Полигон полностью

Если нам не повезет отыскать пещеру, придется ковырять слежавшийся снег ледорубами и строить себе укрытие, чтобы отсидеться в нем до конца ненастья. При условии, что мы не перемерзнем раньше.

Ветер набирает силу – срывает с горных круч куски льда и тревожно звенит в высоченных транслирующих антеннах. Он свежий, злой и готовит нам судьбу мошек, которые, по несчастью, оказались рядом с мощным вентилятором.

Наверное, удаче надоело нас испытывать: пещеру мы нашли достаточно быстро. Лаз в нее оказался узким, нам пришлось нырять в него одному за другим, как в омут, и словно провалились в другой мир – здесь было тихо и почти темно.

Лешка включил фонарик, пошарил узким лучом вокруг: сверкающие искорки рассыпались по обледеневшим стенам и сосулькам, огромным, как колонны старинных зданий. Мы замерли среди ледяного безмолвия и стояли, запрокинув головы.

– Как красиво!

Только очень холодно.

Короткий узкий проход вывел нас в подземный зал, такой огромный, что согреться в нем будет непросто. Еще здесь очень страшно – каждый звук отдается звонким эхом. Ледяной сумрак пещеры готов приютить любого – от оголодавших диких зверей, которые прекрасно видят в темноте и не нуждаются в фонариках, до людей. Игроки – обезумевшие от страха, холода и безысходности, они готовы искромсать на куски любого, вцепиться в шеи голыми руками и убить всеми возможными и невозможными способами.

Надо поискать какой-нибудь закуток, способный дать нам хоть малюсенькую защиту. Движемся вдоль стены пещеры, по очереди освещая путь фонариками. Ледяные своды послушно отражали лучи света, они были похожи на отсветы фар в лужах воды и почему-то напомнили мне о привычном мире, в котором не существовало никакой Игры.

Глаза быстро привыкли к темноте, я шла последней, то и дело оглядывалась, касалась рукой ледяных наростов и надеялась найти здесь следы Никиты.

Вадим говорит, они расстались давно, задолго до того, как пошел снег. Ник пошел искать своих – они договорились встретиться в каком-то условленном месте. Потом он улепетывал от быка и бродил по снегу, пока не отыскал палатку и не попался на глаза стрелку. Получается, стрелок прятался где-то рядом и выжидал, кто подойдет к палатке. Если честно, мне все равно, кто охотится на нас под покровительством метели. На душе так скверно, что даже во рту горчит. Все мои надежды рухнули в белую снежную пропасть вместе с последней информационной передачей – какая разница, что случится дальше?

В самой дальней от входа части подземный зал расходился на несколько коридоров. Это было похоже на перекресток в заброшенном зимнем городе.

Вдруг лучик фонарика замер в одной точке. Иришка, которая семенила впереди, остановилась, оглянулась на нас, приложила палец к губам. Потом шепотом спросила:

– Слышите?

Мы прислушались. Лешка даже сдвинул с уха шапку и старательно вытянул шею:

– Где-то вода капает?

– Угу… Капель! Значит, там тепло!

Иришка чуть ли не бегом бросилась в самый темный из боковых коридоров.

– Подожди! Постой! Ты заблудишься…

Девушка остановилась, оглянулась – выглядит очень обиженной, сейчас опять слезы ручьем и крик до неба. Как они мне надоели!

Вздыхаю: одной мне было бы легче. Умирать легче одному. Такая это Игра – в ней можно победить, но нельзя выжить.

– Надо ставить метки, чтобы найти дорогу назад! – объяснил ей Лешка.

– Леша, подумай головой: чем ты будешь ставить метки на льду? – это уже я.

Не могу промолчать.

– Обыкновенно – складным ножиком царапать стрелку. Всегда так делают!

– Как ты потом их найдешь – здесь темно! – Откуда-то сверху в пещеру просачивался тусклый свет, даже залетали редкие снежинки. Но такого освещения ничтожно мало, чтобы разглядеть царапину на льду. Аккумулятор в фонарике рассчитан всего на несколько часов, его надо беречь!

– Ладно, давайте сюда шарф! Распустим и выйдем потом по нитке…

– Как дурочки из детской сказочки! – надулась Иришка.

– Что тут постыдного? – не ожидала, что мой давнишний приятель Дан вступится за Лешку. – В тюрьме всегда так делают: сначала забрасывают нитку с гаечкой из камеры в камеру, потом к ней привязывают сигареты, спички или еду, дергают, чтобы утащили в другую камеру, называется «грев»…

– Здорово! Только куда мы прицепим?

– Цепляй к арбалетной стреле…

Пока Иришка нехотя потрошила шарф, Дан отобрал у Лешки арбалет, сам привязал нитку к стреле и запустил ее в сторону ледяных колонн.

Стрела с характерным звуком ударилась о заиндевевшую стену, перевернулась и застряла в узкой выемке между двух ледяных столбов. Для проверки Дан дернул за нитку пару раз – она испуганно натянулась. Иришка помчалась на звук капель, на ходу распуская шарф, – мягкая пушистая нитка скользила в пальцах, бесшумно опускалась на ледяной пол и тянулась следом за нею, указывая путь.

Я отстала и брела в хвосте. Проход сужался, хрустящая ледяная корка под ногами стала влажной и скользкой – сосульки подтаивали, капли срывались вниз и звонко разбивались о землю. Чем дальше в глубину пещеры, тем теплее становилось, пришлось расстегнуть куртку. Впереди опять заплясал лучик фонарика..