Читаем Полет полностью

Я с трудом разлипаю глаза и смотрю статистику - следующая остановка - база Палангир, на которой следует совершить заправку. Корабли типа моего не могут тащить на себе слишком много горючего. Я посылаю визомону команду и тянусь к бару. После третьего прыжка будет ещё хуже. Ноги и руки наливаются свинцом, голова трещит, и лишь где-то в уголке подсознания остаётся мысль, что надо встать и очнуться. Но мне это почти не страшно - я уже привык. Звёзды знают, что я скоро вернусь, и поэтому они отпускают меня каждый раз, когда я ухожу в полёт. В шлеме негромко слышится голос визомона, на экране появляются большие железные лапы, захватывают корабль и тащут куда-то к себе. Появляется очень яркое пятно, и слышится голос базового диспетчера - стыковка прошла успешно, данные получены, загрузка топлива через тридцать минут. Через тридцать минут корабль пройдёт минимальную дезинфекцию и двигатели, которые неспособен остудить даже яростно холодный космос, прекратят плавить воздух вокруг себя, и тогда маленькие, но шустрые роботы откроют топливный канал и закачают топливо. В этот раз сок был не такой холодный, я даю команду визомону, чтобы он сделал меньше искусственный подогрев. Банка, обиженно звеня, ударяясь о пол, занимает своё законное место. Я проверяю кредитку - да, всё правильно. Они сняли только то, что было нужно. Я смотрю на часы - осталось ещё двадцать минут и немного размышляю - стоит ли мне пытаться пройтись, после чего слабо взмахиваю руками, и, чувствую как зверская боль расползается по всему телу, оставляю эту затею. Всё-таки это очень удобно - иметь клавиатуру прямо под пальцами - её делали специально под нас - пилотов гипер кораблей. Чтобы в случае чего человек мог управлять кораблём даже в самой критической ситуации. Мои пальцы сами пробегают по заветному сочетанию клавиш, и чувствую, как начинают жужжать маленькие моторчики у меня за спиной. Иголочки нащупывают специальные точки, чисто инстинктивно я пытаюсь увернуться от них. Но у меня ничего не выходит - очень сложно подчинить себе тело. Я чувствую, как меня что-то жалит в левое и правое предплечье и через пять минут наступает долгожданная истома. Теперь у меня получиться даже подняться. Вот только я уже не хочу. Наркотик был лишь слегка присыпан, я сам проверял, но тело, бывшее в полёте уже пять дней воспринимает это совсем по-другому. Я ничего не могу с собой поделать - всё заволакивает серебряная, кружевная пелена. Мне начинает казаться, что я уже открыл дверь и лечу. Сияние далёких звёзд отражается на моём теле. Я чувствую жестокий мороз, и тепло далёких звёзд. Но мне не страшно - я иду в дверь. И в самый последний момент дверь закрывается передо мной. Я чувствую, как сине-голубое сияние по ту сторону становится всё меньше, как мороз сковывает всё тело, и тепло звёзд толкает меня всё дальше в черноту космоса. Я не хочу! И в самый последниё момент, когда я уже чувствую, как лёгкие разрывает изнутри сжатый воздух, я возвращаюсь в кабину корабля. Это как прыгать с высокого небоскрёба - чем ближе, тем быстрее летишь. Но сердце останавливается за мгновением до удара, до того, как тело будет расплющено на асфальте. Я поднимаю глаза и вижу на экране строчки из лога: 11.05 - Осуществлено вспрыскивание адреналина в кровь. 11.10 - Тело не реагирует, посылаю запрос на базу. 11.20 - Осуществлён внешний массаж сердца, вспрыскивание возбудителя санкционировано базой. 12.22 - Пилот вернулся в сознание.

Я слышу, как диспетчер, перебивая визомона, что-то бормочет в шлеме. С помощью усилия я сдёргиваю его напрочь - надоело. Смотрю сводку состояния корабля - небольшая поломка в районе тамбура, устранена через пятнадцать минут, к полёту готов. Я снова надеваю шлем - и говорю, - я в порядке, со мной всё нормально. Прошу старт. На экране появляются строчки. Корабль разворачивает на платформе и открывается большая чёрная дыра на расстоянии вытянутой руки. Чернота, быстро надвигаясь, с непривычки режет глаза, но вот я уже могу воспринимать лишь редкие яркие вспышки в абсолютной темноте. Я отключаю экран и снова надеваю шлем. Мне не хочется смотреть сводки и остальную дребедень. Какие-либо неприятные ситуации встречаются раз на сотню. Космос чувствует моё дыхание и впускает меня в святая святых, в колыбель Вселенной. И лишь фиолетовые блики отражаются на моём лице.