Сириль вздрогнула, ощутив, как по телу пробежала дрожь. Теперь поле ее зрения составляло, казалось, триста шестьдесят градусов и она видела себя словно со стороны. Людей собралось около сотни. Она почувствовала себя помолодевшей, улыбнулась, и ее тело также принялось двигаться в такт музыке. Она освобождалась от долгих лет молчания и вины, которая подспудно над ней довлела.

Но вдруг ее руки кто-то коснулся, и Сириль открыла глаза. Это была молодая тайка необыкновенной красоты.

— Кое-кто хочет с вами поговорить.

К ней подошел мужчина в рубашке и галстуке, брюках и сандалиях. Это был пожилой таец с умным взглядом и странной улыбкой. Лишь половина его лица была подвижной.

«Господи Боже!»

От удивления Сириль не могла пошевелиться. Она как будто вернулась с небес на землю. Песок превратился в ковер, музыка пропала, танцоры исчезли. Она попыталась открыть глаза.

Морис Фуэстан хмурил брови.

— Вы почувствуете, как тяжесть в ваших руках исчезнет. Вы будете слушать мой голос, и на счет десять вы проснетесь. Один — ваши ноги расслабились, вы вернулись в свое тело. Два, три, четыре, пять, шесть — вы вспоминаете все, что было сказано. Семь, восемь, девять — вы прекрасно себя чувствуете. Десять — вы здесь, со мной.

Он наблюдал, как Сириль моргает, ошарашенная, оглушенная.

— Как вы себя чувствуете?

— Не знаю. Надо подумать.

Фуэстан покачал головой.

— Не стоит. Процедура была проведена на другом уровне восприятия, который вы не в состоянии проанализировать. Расслабьтесь. Если хотите закрепить то, что мы с вами начали делать, присядьте и глубоко дышите.

Сириль Блейк нервно провела руками по коленям.

— Да, хорошо.

Заплатив за сеанс, Сириль спустилась по лестнице в полной растерянности. Она дошла до машины, даже не заметив, что небо затянули тучи и начинается дождь. Сев в машину, она завела ее скорее «на автомате», чем осознанно.

Не в обиду Фуэстану, но ей нужно было подумать обо всем, что произошло. Мастер гипноза сказал ей, что решение придет само… И что же она увидела? Пожилого мужчину с очень знакомым лицом.

* * *

После потопа архивы Сент-Фелисите перенесли в подвальное помещение, где они и оставались в настоящее время. С помощью служебного ключа Нино проник на второй уровень больницы. Он прошел по коридору, заваленному старыми носилками и тележками, набрал на двери код и попал в просторный зал с полками до самого потолка. Он включил свет и достал из сумки дела. Каждая полка относилась к определенному году. На первом досье виднелась голубая наклейка с надписью «июнь 2000 г.» и именем «Клара Маре». Нино добрался до нужной полки и нашел букву М. Положив дело в свободную ячейку, он взял в руки дело Жюльена Дома, но не смог удержаться и открыл его.

Дело было совсем небольшим и занимало всего лишь две страницы. Нино пробежал глазами написанное. Дойдя до конца, он отметил про себя, что строчки стали располагаться более густо.

«Это еще что за ерунда?»

Он дважды перечитал документ, чтобы удостовериться, что все понял верно, затем достал из своей сумки карандаш и записал что-то на пачке сигарет. Он собрался сделать то же самое со следующим делом, «Морис Ларудери», которого выписали из Сент-Фелисите в феврале две тысячи первого года, но передумал, открыл его и сразу же взглянул на последние строки.

«Черт, этого не может быть!»

Пролистав четвертое дело, он обнаружил то же самое. Чтобы окончательно удостовериться в своих выводах, он достал с полки дело «Клара Маре». То же самое! В его голове крутилась одна-единственная мысль. Он понял, что Сириль столкнулась с серьезной проблемой, что ее амнезия приходится на очень подозрительный отрезок времени и что женщина, возможно, в опасности.

22

Сириль не спеша ехала обратно. Магистраль была забита: машины, отчасти из-за усилившегося дождя, двигались медленно. Она настроила радио на станцию «Франс Инфо», включила дворники и, выехав за Берси, поехала по направлению к пятнадцатому округу. В новостях больше ничего не говорили об изуродованных животных. Она поднялась по бульвару Сен-Марсель, решив проскочить к Монпарнасу, где и застряла из-за медленно двигавшегося потока автобусов. Ей пришлось ехать в объезд из-за ремонтных работ на шоссе, после чего она выехала на бульвар Пастера, проехала по улице Конвенции и повернула наконец на улицу Вожирар.

В этот рыночный день машины были припаркованы как попало, в два-три ряда. Улица Дюлак была всего лишь в сотне метров, но до нее еще нужно было доехать! Сириль зажали справа, и в этот момент с боковой улицы выскочил грузовик и встал прямо перед ее машиной. Черт побери! Теперь она была зажата со всех сторон.

Машины постепенно замедляли ход. Придется ждать, пока эта колымага не проедет, хотя от улицы Дюлак Сириль отделяло всего около десятка зданий, проехав которые она смогла бы припарковаться. Было десять утра, и у нее еще оставалось время в запасе. Изо всех сил Сириль сжала руль Руками.

«Каждое испытание нужно превращать в позитивный урок».